— А солнцезащитные очки они на входе в город не выдают? — Завороженно вглядываясь в небо спросила я.
Эйден посмотрел сначала на меня, затем на королевский город. Очевидно, он забыл, что я впервые воочию столкнулась с ним.
— Ах, это… Ты привыкнешь. На самом деле этот свет мягкий и не бьет по глазам. Ну, если не заходит в районы развлечений. Вот там не помешают беруши и защиты для глаз.
— А нам куда? — Поинтересовалась я, заметив, что наш экипаж опустили на постой в леваду рядом со стеной. Здесь же располагались мини-гостиницы для тех, кому дальше был ход заказан.
— Нам в центр. Вон, самый светлый столб. — Он показал пальцем в небо и я поняла, что действительно, по отблескам, что кидали огни города в темное пространство, можно ориентироваться, как по звездам. Например ровно в центре расположился сияющий светло-серебренный цвет, окаймленный ярко-красным контуром.
Я огляделась вокруг:
— А звезд здесь вообще нет?
— Огни города затмевают их. От этого город и кажется ночью таким ярким.
Когда мы попали за ворота чудеса не кончились. Мы сменили свой конный экипаж на «лошадей по капотом», как выражался Торрент про старые-новые автомобили. С помощью Эйдена меня посади в ярко-красное авто, в котором отсутствовала крыша. Перед тем как сесть я правда не выдержала, и под удивленный взгляд шофера обследовала все гладкие линии авто. Особенно меня впечатлил капот, который был горячим. Только после предложения Эйдена «положить меня на него», я, не забыв покраснеть в тон платья и машины, а также кинуть в извращенцы свирепый взгляд, уселась в салон.
Я все еще не понимала действий Эйдена, в особенности его романтических выпадов в мою сторону. Что они значат? И значат ли они для аристократа хоть что-то? Каждую ночь, расчесывая волосы и заплетая их в косу перед сном, я думала о том, что должна быть решительной, и давать ему отпор. И каждый день, когда я встречалась со взглядом зеленых глаз, мне хотелось стать к нему ближе. Очевидно, безумное непостоянство Батори было заразным.
Мы ехали с небольшой скоростью из-за огромного потока машин всех цветов и размеров, но ветер все равно пытался сделать мне прическу на свой манер. Я с ожесточением всунула одну из шпилек обратно и посмотрела на спутника.
Парень сидел рядом со мной, откинувшись на мягкое сидение из белой кожи и равнодушно взирал на мелькающие витрины: одна ярче другой. На огромных экранах показывали людей, товары, мероприятия, события. Город звенел и кричал. Даже воздух мне казался здесь каким-то спертым, не таким, как за стеной. Как будто бы и он был наполнен электричеством. Эйден лениво вытянул руку ладонью вверх из машины, а затем повернул ее, пропуская между пальцами потоки воздуха.
— Не замерзла?
Я отрицательно покачала головой, от чего очередная шпилька снова поддалась соблазну вылезти из локонов. Я лишь раздраженно вздохнула, смиряясь с гибелью парикмахерского шедевра и тоже откидываясь на спинку сидения. Город мелькал и рябил перед глазами. Много людей, много огней, много звуков.
— И как здесь можно жить? — Невольно произнесла я, не рассчитывая на ответ, но он прозвучал.
— Вот и я не знаю. — Тихо произнес наследник клана Батори.
Я обернулась и посмотрела на его точеный профиль. Почему я раньше не думала о том, что он один из немногих представителей правящих кланов, что живет вне черты Сантниума и не рвется сюда? Вместо городской суеты он выбрал для себя тихие земли, с его садом, ранчо, озерами и прочими природными владениями клана Батори. Да, он много работал, это я тоже не могла не заметить. Порой весь особняк уже спал, видя вторые, третьи, четвертые сны, а в кабинете Эйдена все еще горел свет. Любил ли он то, что делал? Или это было обязанностью? Этот парень стал для меня откровением, он совсем не был похож на современных аристократов нашего мира. Он завораживал.
— Ты впервые в Сантониуме, а смотришь не на город, а на меня. — Произнес он, не поворачиваясь ко мне. Но уголок тонких губ чуть поплыл вбок, выдавая улыбку.
— Город слепит меня. Захотелось увидеть что-то привычное. — Нашлась я с ответом, однако снова отвернулась.
Поездка в центр королевской столицы заняла около полутора часов. И подумать не могла, что город такой огромный. Мы вышли перед шикарным дворцом, сияющем так, будто он сделан из стекла и солнца.
Мы поднялись по широким ступеням, зашли в массивные двери, по обе стороны которых располагались скульптуры амурчиков из белого мрамора. Пухлые крылатые малыши играли на арфах, флейтах, а другие танцевали под неслышную простым смертным музыку.