Эти бессвязные действия и слова не могли не напомнить мне о нервном расстройстве Батори.
— Эйден, я никогда тебя не боялась.
— Может потому что я никогда не давал поводов? И ты ошибочно решила, что мной можно крутить так, как ты этого хочешь, лисенок?
Это было комично: мы стояли в объятиях друг друга в комнате, освещенной только щедрым лунным светом, но в этом будто не было любви, что совсем недавно я ощущала в этом же помещении. В этом был какой-то вызов, упрек.
Сейчас его потемневшие глаза напоминали цвет вечнозеленой хвои. Как и иголки этих деревьев, взгляд стал обладать какой-то колючестью, холодностью.
— На что ты намекаешь? — Я снова попыталась отстраниться от Эйдена, и теперь он позволил мне это сделать.
— Я не силен в намеках. Я говорю прямо и по существу. Но не все и сразу. Мы дойдем до этого, Элеонора. А пока…
Эйден подошел к своему письменному столу, и, выдвинув ящик, что-то достал оттуда. Это был тонкий и изящный стилет. Он блеснул, поймав своим лезвием отблеск лунного света. Мои глаза от испуга расширились:
— Что ты делаешь? — Прошептала я.
— Ну, наверное, пугаю тебя. Теперь получается? — С улыбкой произнес Эйден, поигрывая клинком в руках и скользя по нему длинными пальцами.
— Ни разу. — Выдавила из себя я, хотя с трудом оторвала взгляд от опасного железа. Возможно, оно бы не казалось мне таким опасным, если бы не находилось в руках у психически нестабильного парня.
— А твои глаза говорят совершенно обратное. — Произнес парень, делая шаг ко мне. Отступать было некуда, я итак прижалась спиной к стене.
— А твои глаза выдают в тебе психа. — Бросила я. — И не только глаза, знаешь, ты весь прекрасно вписываешься в этот образ.
Эйдан захохотал, прекрасно подтверждая мои слова.
— Ты даже не представляешь, насколько ты близка к правде, милая Элеонора.
Затем он с улыбкой повернул стилет ко мне рукоятью. Я с подозрением уставилась на оружие.
— Бери. — Сказал он.
— Спасибо, откажусь.
— Ты уверена? Это подарок. Платья тебе не нравятся, может, хоть оружие придется по душе. Тем более что свой кинжал ты из-за меня потеряла…
— Ничего страшного.
— Я сказал, возьми его. Ты знаешь, в ряду мятежников без него никуда. Или твой парень принес тебе еще что-то новое, что можно спрятать в корсете платья? Как его… — Эйден пощелкал в воздухе пальцами, будто вспоминая что-то. — Ах, да! Брендан! Верный пес короны оказался игроком на двух полях, кто бы мог подумать…
Холод пронесся по моему позвоночнику. Я сглотнула.
— Как давно ты…
— Да какая, в сущности, разница. Главное, что тебе следует узнать: тебе удалось обвести меня вокруг пальца. Ты умница и можешь гордиться собой.
Я нахмурилась:
— Эйден, что бы ты не думал, не делай поспешных выводов… Я не…
— Ты не обнималась в саду с главой мятежников? Не с ним ты танцевала на балу перед моим носом? Не его клинок был на твоем бедре, как защита? От кого, от меня? Серьезно?!
— Этот клинок спас тебе жизнь. — Прошипела я, распаляясь.
— Справедливо. Да только нужна ли мне такая жизни, принцесса?
Я отшатнулась от его слов, как от пощечины.
— Не смей такого говорить.
— Почему? Моя смерть была бы неплохим шансом воссоединиться с твоим любовником. И знаешь что, если с вашим мятежом ничего не выгорит, то может ты попробуешь себя в королевском театре? Ты так профессионально разыгрывала недотрогу передо мной, сводя с ума этими глазами, улыбками, этим нравом. А сама в это время служила тепленькой подстилкой для ублюдского… Не смей!
Моя рука, которой я хотела ударить парня по лицу, была остановлена в воздухе. Мы оба тяжело дышали и смотрели друг на друга, как два безумца.
— Никогда. Никогда не говори ничего о Брендане.
— Защищаешь свою любовь. Как это по-женски. — Выплюнул Эйден с горечью.
Я видела это. Я видела, как ему больно. Я чувствовала, как крепко он сжимает мою руку, но делает все, чтобы не причинить мне боли. Судорожный всхлип вырвался из груди.
— Ты не можешь упрекать меня в чем-то Эйден. Ты помолвлен. Когда ты планировал мне это сказать? До или после того, как затащишь меня в постель? Или на общем собрании вашего дражайшего семейства, чтобы прилюдно показать мне мое место? Какую игру ты затеял? Почему сажал меня рядом с собой? Почему ты целовал меня? Почему делал то, что делал? Кем я должна была тебе стать? Любовницей? Почему ты заставил меня… Влюбиться в себя? — Последняя фраза, вылетевшая из моего рта, оглушила нас обоих.