— Я нечаянно, когда мы бежали сюда, Брендан. — Ответила я вместо друга. — И ради всех святых, хватит уже трястись над каждой моей царапиной, как будто я фарфоровая. Ты на тренировках украшаешь меня синяками и похуже.
Бренд остро посмотрел на меня своими темными глазами, будто сканируя на предмет лжи, но ведь я и не соврала, верно? Просто не рассказала об обстоятельствах.
Брендан сел рядом со мной:
— И о чем же вы говорили?
— Как раз о том, что ВестХилл стал жертвой зачистки, но…
Брендан кивнул, перебивая меня. Затем оценивающе глянул в мое лицо и снова посмотрел перед собой, на людей вокруг:
— Да. ВестХилл не вписался в общую схему. Я уже думал об этом, ни один раз. Мы не были бедны, хотя и зажиточным тамошних людей тоже назвать сложно. Мы были самодостаточны, а единственным отличием от всех населений является то, что ВестХилл — самый дальний уголок страны от Сантониума.
— И какие у тебя мысли на этот счет?
— Какие бы не были — все мои. — Хмыкнул парень и щелкнул меня по кончику носа.
Реми рядом с нами закашлился и сделал вид, что подавился куском хлеба. Очевидно, проявления подобного рода ласковых чувств для его друга и лидера были непривычным зрелищем. Брендан «заботливо» перегнулся через меня и пару раз хлопнул друга по спине, выбивая не то что кашель, но и остатки легких. Прошипев неискренние слова благодарности и выразив желание остаться при своих внутренних органов, Реми снова стал жевать.
— Ладно. Тогда расскажи, что происходит наверху? Что случилось? — Поинтересовалась я. Мысли о ВестХилле засели в моей голове, но раскрутить Брендана на то, чтобы он поделился соображениями, я не могла. Слишком упертым и скрытным был этот баран.
— Все отлично. — Скупо бросил он, но затем стрельнул глазами в Реми, показывая, что ему готов выдать более подробную версию событий.
От разговора (точнее, от моей обвинительной речи) нас спас четвертый участник.
— Держи, угощайся, тебе полезно. — Брианна, появившесь над моей головой, подала мне большую чашку, от которой шел пар. Заглянув в нее, я обнаружила какао с пушистым зефиром, которое пахло не только шоколадом, но и корицей, а также еще каким-то пряностями. Кажется, я даже уловила красный перец.
— А мне сладенький какао, Бри-и-и? — Протянул Реми, улыбаясь слаще этого напитка.
— Обойде-е-ешься. — Пропела женщина, перекидывая косу с одного плеча на другое.
— Спасибо. — Искренне улыбнулась я.
— Не за что. Позже еще раз перевяжем твою рану. — Она кивнула на мою руку и устроилась рядом.
Когда все вокруг нас насытились, а новость о том, что наверху что-то произошло, прокатилась волной из уст в уста и посеяла в их умах тревогу, еле различимую по складкам на лбах и будто поддернутых пеленой грусти глазах, все замолчали. Но это длилось недолго. Сначала раздался один голос, пропев строчку, незнакомую мне, но, очевидно, знакомую всем окружающим. Затем к нему присоединился второй, третий, и вот все присутствующие запели. Грустную, лиричную песню, напоминающую балладу:
У меня пистолеты в моей голове и они не пропадут,
Духи в моей голове и они не пропадут…
Сегодня вечером я смотрел на звезды,
И я думаю, ох, я так скучаю по яркому солнцу,
Я буду мечтателем до конца, до того дня когда умру,
Но они говорят ох, как хорошо умереть молодым,
Но мы здесь все странные,
И возможно, мы не хотим меняться.*
Эта песня как нельзя лучше подходила к моменту, а голоса, мужские и женские, смешивались в неповторимый хор, хор людей, желающих что-то изменить. Каждое слово шло от сердца, глубоко из груди. Падкая на подобные моменты, я почувствовала, как начинает щипать нос, предвещая скорые слезы. Чтобы избежать этого, я уткнулась в чашку какао. Зефир уже давно сплавился и витал на поверхности белесыми пятнами, напоминая о себе. Я глотнула шоколадный напиток и еще раз посмотрев вокруг. Реми подпевал, как и Бри, методично раскачиваясь из стороны в сторону, а пальцами выбивая ритм на своем колене. Как жаль, что с нами нет Стеллы с ее прекрасным голосом или Джулии, с ее фантастическим даром не попадать ни в одну ноту, а еще лучше — обеих. Где они сейчас?
Я посмотрела на парня, сидевшего рядом. Брендан не открывал рта, он смотрел на меня. Не говоря ничего, протянул руку и позволил мне приникнуть к его груди, чтобы спрятать непрошенные слезы. Его запах уже успел стать родным. Снова. И как я могла «захотеть уйти» от этого? Будто прочитав мои мысли, губы Брендана осторожно коснулись моей макушки, а затем тихий шепот прошелестел над ухом: