— Шлюшка!!! Она мне чуть руку не сломала!
— Тащи ее сюда, Тод.
Судя по тому, что меня грубо поволокли за здание, Тод послушался. Ну что, теперь настало время кричать? Жалея, что не сделала этого раньше, я набрала грудь воздуха и заорала:
— Помо…агкх… — Еще один удар кулака снизу в живот заставил меня не только заткнуться, но и мои ноги подкоситься.
— Заткнись, тварь. Иначе хуже будет.
В следующую секунду я увидела перед собой лицо Тода:
— Действительно, лучше молчи, мы же не хотим испортить такое красивое личико. — Сказал он, мерзко ухмыляясь. Я не смогла упустить такую возможность и плюнула ему в лицо. Он осклабился и, вытеревшись, сильным ударом руки наотмашь заставил меня упасть на колени в грязь подворотни, в которую они меня приволокли. Я заметила, что мы отошли совсем недалеко от места роковой встречи, скорее всего, сюда сливают отходы в ресторане, о чем говорили и несколько мусорных баков за моей спиной. Может здесь есть дверь на кухню? Или если я смогу побежать к спасительному свету…
Мою голову снова пронзила боль: рывком за волосы меня заставили лечь на спину, ударившись о землю. В поясницу затекла вода из лужи, правая сторона лица начинала неметь, ощущение мерзости и нереальности происходящего почти вогнали меня в отчаяние. Почти.
— Ты блять можешь не рыпаться? Тогда все гладенько пройдет и мы разойдемся. — Он вытянул из брюк ремень. — И лучше не ори, не просто так же ты пацаном нарядилась? Небось изменяла кому и возвращаешься с постельки, нет?
Поняв, что кроме яростного взгляда, ответа от меня парень не дождется, он приказал остальным придержать меня, а сам наклонился и крепко затянул мне руки за спиной. Я брыкалась, лягалась, пыталась кусаться, но их было трое. Слова Брендана о том, что я девушка, и мне не сравнится с мужчинами сами возникли у меня в голове. Слишком страшное подтверждение его правоты.
Я шумно задышала стреляя глазами от одного мужчины к другому. Приняв передышку как акт подчинения, Тод погладил меня по щеке:
— Умница, девочка. — Я отвернулась, но он повернул мое лицо к себе и впился поцелуем. Он протолкнул свой язык в мои плотно сомкнутые губы и я почувствовала вкус дешевого пойла и мяса. Приоткрыв рот, я со всей дури вцепилась зубами в его язык.
— Убери от меня свой мерзкий отросток! — Завопила я, отплевываясь.
— Сука! — Заорал он, слегка шепелявя и не заморачиваясь в разнообразии ругательств.
Мужчины за ним заржали, этим еще больше раззадоривая этого кабеля.
— Допрыгалась, шлюха. Если еще что-то выкинешь или хоть слово пикнешь я тебя вырублю. Мне плевать, трахать тебя можно и в отключке.
Я, конечно, не послушалась и завизжала, вложив в крик все последние силы. Удар ботинка пришелся мне опять же по правой стороне, заставляя меня завалиться на левый бок. Все перед глазами смазалось, и я тяжело закашлялась, чувствуя что по губам заструилась горячая кровь. Потом на мне стали расстегивать брюки, а затем и стягивать джинсовую ткань. Я пыталась дергать ногами, но вряд ли это доставляло им какие-то неудобства. Ремень до боли сжимал руки, не давай возможности сделать еще хоть что-то.
— Ой, тише-тише, красавица, что за слезы.
Только после его лживо-мягких слов я поняла, что к крови на моем лице теперь примешиваются и струящиеся слезы. Я поджала губы и громко всхлипнула, мысленно понимая, что сил еще хотя бы раз завопить у меня нет.
— Какие красивые ножки. — Гаркнул кто-то из стоявших надо мной.
— Да уж наверное не только ножки. — Ответили ему и чужие руки прикоснулись к моим трусам. Тут я как наполненная вторым дыханием закричала что есть мочи и лихорадочно заколотила голыми ногами по раздевающему меня Тоду.
— Заткните ее! — Зашипел он и на этот раз пинок пришел со стороны остальных участников потасовки. Потасовки? Изнасилования!
Сапог оказался больше и тяжелее и мощным ударом по ребрам впечатал меня спиной в стену. Я то ли завыла, то ли зарыдала, то ли закашляла. Теперь я просто не ощущала своего тела: просто убийственная слабость и боль в каждой клетке. Перед глазами все плыло, я была готова потерять сознание, что, впрочем, было не так уж и плохо. Я не хотела знать что со мной произойдет. Уже где-то на грани между забытьем и страшной реальностью я услышала знакомые голоса, называющие мое имя и, кажется, склонившееся надо мной лицо Брендана. Брендана? Нет, это бред. Откуда ему тут взяться? Но надежда моя заглушила голос разума и я еле слышно, но, надеясь, что он услышит меня и поможет, прошептала заветное имя: