— Оставлю вас ненадолго. И Брендан, попробуй залить в эту вредину хоть немного чая. — Напутствовала она андабата, а я лишь показала уходящей девушке язык.
Брендан пропустил Кейко, встав в проходе боком, но в комнату так и не проходил.
— Ты нечисть, что ли? — Поинтересовалась я после нескольких мгновений возникшей тишины.
— Это оскорбление или повышение в звании с гнома?
— Это наблюдение. Ты порог только по приглашению переступаешь?
Брендан прошел в комнату.
— Я не был уверен, что ты захочешь меня видеть.
— А я и не хочу тебя видеть. — С лучезарной улыбкой заявила я, желая поиздеваться.
Парень потер щеку, стоя над кроватью и шаря взглядом по стенам. Хм. Вид у него едва ли лучше моего. Под глазами залегли темный мешки, сами глаза чуть красноватые, с сеточкой лопнувших капилляров. Волосы взъерошены больше обычного, мятая одежда. Он откуда вернулся? Он вообще спал?
— Послушай. — Он сел на колени перед кроватью и посмотрел мне в лицо. — Я очень виноват перед тобой. Я…
Жестом я прервала его монолог раскаяния.
— Брендан, успокойся. Ты ни в чем не виноват. Совершенно. Более того, если бы не ты, эта история закончилась бы более плачевно. Так что я тебе признательна. Спасибо, что пришел мне на помощь. Опять.
Брендан снова потер лицо, на этот раз обеими руками, будто стирая с себя наваждение. Он часто так делал, когда пытался привести в порядок мысли в своей голове.
— Зачем ты это говоришь? Мы оба знаем, что…
Я снова перебила парня, ай-яй Эли, какая невежливость!
— Мы оба знаем, что это была моя ошибка. Пойти ночью одной по Мертвому Городу. О чем я вообще думала?
— Но пошла ты туда из-за меня!
— И это тоже была моя ошибка! Я сделала очень глупо, пошла на поводу эмоций, которым точно не должна была поддаваться и не имела на это право, так что, пожалуйста, хватит тыкать меня в это лицом.
— Что значит, не имела права? Эленор. Я должен сказать, я и Катина…
— Черт возьми, Брендан! — Я давно ходила на грани крика и вот, при упоминании этой темы, сорвалась. — Я не хочу слушать о ней, я не хочу слушать о вас и уж тем более не хочу слушать о том, что там между вами происходило! Да, я не имею право на… ревность. — Выплюнула я злополучное слово, вертящееся на языке. — И я не имею право на тебя. Ты друг детства, который спас меня от неизвестной участи, и на том спасибо. А тот поцелуй… Он ничего не значит. Кхм… Точнее, те два поцелуя.
— Эленор, послушай меня, когда ты застала нас в комнате, ты не так поняла мой мотив…
— Оу, вот только избавь меня от этого, ладно? Я прекрасно понимаю мотивы парня, который лежит в постели с голой девушкой. Пардон, с голой девушкой, которая на нем восседает. Сейчас ты что хочешь, чтобы я узнала подробности? Прости, меня это не интересует и не волнует.
Молчание. Я смотрела перед собой, но чувствовала, что взгляд темных ониксовых глаз парня направлен прямо на меня. В такие моменты Брендан казался мне опасным хищником, который внимательно следит за жертвой, выжидая. А его неподвижность — лишь краткий миг, когда животное собирает силы, чтобы перейти на решающий бег и напасть. Отчего я стала так думать о своем друге? Нет, я не боялась его, ничуть. Но чем больше я его узнавала, тем чаще видела в нем это. Будто подтверждая мои мысли, Брендан заговорил. Его голос звучал в пустой комнате приглушенно, хрипло. Как будто слова застревали в горле:
— Все изменилось, Элеонора.
Не сдержавшись, я хмыкнула:
— Серьезно? Все меняется за десять лет? Вот уж не знала. Я же наивно предполагала, что тебя засолили на стадии развития десятилетнего пацана. Но спасибо, что пояснил.
— Пожалуйста, хватит. Выслушай меня. — Глаза парня потемнели, а тон изменился, вынуждая меня захлопнуть рот. Я в ожидании посмотрела на друга. — Изменился не только наш мир, изменился я. Знаешь, почему меня называют Дракон? Я сам не дам точного ответа, но догадываюсь… Потому что от мифологического монстра, наводящего страх на людей древности, во мне больше, чем от человека. Нас учили тому, что эмоции и чувства — лишняя обуза. Это знание в нас вбивали кнутами и делами. Убей, или ты сам будешь убит. Исполни приказ, или ты будешь убит. Не задавай вопросов, или ты будешь убит. И, как ты понимаешь, я выжил. Теперь я понимаю, что ценой выживания стала моя душа. Она будто раскололась, и второй моей частью стали монстры. Или Зверь. Или Дракон, если хочешь… И я спокойно иду на поводу у своих демонов, когда они этого хотят. Я привык к ним, я живу с ними. Беру что надо, делаю, что считаю нужным, без всяких «но» и «если». Слова «мораль», «совесть» и уж тем более «счастье» или «любовь» давно стерлись из моей жизни. Они обесценились, стали пустым звуком. Я просто живу… Нет, существую, ради своей цели. Но с твоим появлением, Элеонора… Ты — свет, от которого больно. Ты — мое прекрасное, но утерянное прошлое, к которому я не могу вернуться. И чувства, что ты во мне вызываешь, давно для меня утеряны. Я не хочу выпускать их на свободу, но они будто сильнее меня. А они не должны быть сильнее, не сейчас. Поэтому, когда ты находишься рядом, мне страшно. Я знаю, что могу причинить тебе боль. Если не своими руками, то руками своих врагов. Когда мне надо было уехать, все мои мысли были о том, что с тобой происходит и в безопасности ли ты. Я приставлял к тебе людей из отступников, но и этого было мало. Я думал и думал о тебе, когда должен был думать о деле…