Но все мое внимание вновь возвращалось к столу. Если есть что-то важное в кабинете — это документы, верно? Я кинула взгляд на дверь и, решившись, подошла к столу. Но успела лишь протянуть руку, как двери-предатели распахнулись. Я сделал несколько шагов обратно, к стене, как раз вовремя.
Вошедшим оказался тот самый человек, которого я видела на аукционе. Эйден Батори. Он внимательно, с легкой улыбкой на губах, осматривал что-то в своих руках, но затем поднял взгляд и встретился с моими глазами. В его, оказавшихся пронзительно зелеными, глазах я увидела удивление, сменившееся чем-то… Искренним. Похожим на счастье от решенной загадки. Или мне показалось? По крайней мере, я почувствовала себя чуть ли не воровкой и его восторга не разделяла.
Следующую чудовищно длинную минуту мы оба молчали, разглядывая друг друга, как два напряженных животных. Сейчас я увидела, что это не мужчина, каким он показался мне в зале, а парень. Определенно старше меня, но вряд ли намного. Красивый, высокий, с пепельно-русыми волосами, в темной рубашке с поднятым воротом и парой расстегнутых пуговиц. Он напоминал смесь благородного юноши прошлого века и современного повесу, разбивающего женские сердца в свободное от ничего-не-делание время. А еще он был чертовски знаком.
Может ощущение, что я уже видела его, а может какая-то особая аура парня сыграли со мной злую шутку, ох, или как на счет того, что я была буквально поймана в его кабинете? В общем, мой живот скрутило в тугой узел. Но я все равно не могла отвести взгляда от парня и не осознать, что он был невероятно хорош собой.
На губах лорда Батори появилась хитрая ухмылка:
— Заблудилась, Флердоранж? — С улыбкой змея-искусителя поинтересовался он, положив бумаги, которые держал перед этим, на стол и поворачиваясь ко мне.
Я вспыхнула, услышав ставшие ненавистным прозвище с того злополучного вечера.
— Эленор МакАртур. — Процедила я.
Вообще-то я не определилась какой линии поведения должна придерживаться. Но разыгрывать послушную рабыню было без толку, после сцены, что я устроила на церемонии. Да и вообще, судя по всему, спонсоры не покупали «кота в мешке», и знали нашу подноготную. А значит строить из себя святую означало навлечь большее количество подозрений.
— Э-ле-о-нор. — Медленно, почти шепотом, подходя ко мне вплотную и заставляя отступать, пока мои лопатки не прикоснулись к полке, произнес он, будто пробуя мое имя на вкус.
Надо отдать должное, что-то во мне встрепенулась от того, с каким наслаждением он произносил мое имя.
— Элеонор. — Повторил он, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто впитывая каждую черточку.
Это мне не понравилось, категорически. Я придала предмету его внимания самое волевое выражение. Затем его взгляд, наконец, остановился на моих глазах, которые, как я надеюсь, смотрели с вызовом, а не страхом. Этот парень внушал мне странные чувства. Очень странные. Я совершенно, ни на долю не знала, чего можно от него ожидать.
— Именно так. — Ответила я. — У вас прекрасно получается, продолжайте в том же духе.
Он засмеялся и повторил свой вопрос:
— Ну, и что ты здесь делаешь, Эленор? Заблудилась?
— И как вы догадались. В этом поместье столько пустых комнат, пока до своей доберешься — поседеешь.
Он проигнорировал мой ответ и поднял руку, заставляя меня отшатнуться. Батори лишь улыбнулся в ответ на мое нервное движение, и, не отрывая взгляда от моего лица, костяшками пальцев легонько провел по щеке. Я хотела отвернуться, но вместо этого замерла под его прикосновением. Это было что-то… Это было не так. Просто не так.
Затем он опустил руку и взял кончик шелковой ленты, которой я завязала волосы в небрежный хвост. Аристократ намотал ее на два пальца и потянул на себя. Лента предательски растаяла под его пальцами и распустила бант, вскоре вовсе освободив волосы, давая им упасть на спину. Эйден запустил обе руки в мои волосы и, пропустив их через пальцы, опустил по обе стороны моего лица, затем, притянув одну прядь к лицу, он поцеловал локон.
Мурашки. Миллионы, миллиарды, мириады мурашек по коже головы и рук. Что происходит?
— Не заплетай волосы, мне так больше нравится. — Прошептал он. Затем резко отстранился и, махнув в воздухе лентой, развернулся на каблуках. — Это я оставлю себе. На ужине меня не будет, не скучай, Эленор. Чувствуй себя как дома, и старайся больше не плутать, а то мало ли кто еще на тебя наткнется. — Усмехнулся он напоследок.
И только когда дверь за ним закрылась, я шумно выдохнула. Что. Это. Было.