Проснулся Анзуб не рано утром, а скорее ближе к обеду, и проснулся, что удивительно, не один. Рядом с ним, закопавшись в одеяло сопела черноволосая девушка, и судя по линиям фигуры и приметным родинкам – это была Айсун. Князь потрогал девушку за плечо, не требовательно, но так, чтобы разбудить.
- Эй, ты чего тут делаешь? – Девушка спала достаточно крепко, и не скоро стала подавать признаки жизни, - Ау! Спящая красавица!
- Привет любимый, - Девушка повернулась к князю лицом и да, это была Айсун, - я так хорошо спала сегодня…
- Ага, я тоже, - Анзуб убрал одеяло и уставился в идеальный животик девушки, на котором не было ни единого следа от операции, и вообще, Анзуб подумал, что Айсун врятли вспомнит, что с ней происходило, единственное воспоминание от беременности – это увеличенная грудь, которую нанниты так и поддерживали в таком состоянии, - а ты чего тут делаешь? Ты уже выздоровела?
- От чего? - Айсун удивлённо посмотрела на Князя, при этом её рука начала гладить гениталии Анзуба, - я проснулась ночью одна, мне стало грустно, и я пришла сюда.
- А ты не помнишь роды? – Князь всё-таки решил спросить у девушки про беременность и роды, - У тебя родилась чудесная дочка, сейчас с ней занимается Тики.
- Да? На самом деле? – Айсун залезла верхом не ногу князя и ласкала его член губами, - А я не помню ни чего, помню только, что живот болел сильно иногда.
- Айсун, давай поговорим, - зачем ты пихаешь его себе в рот, - Князь пытался оторвать девушку от себя, но та ни в какую не поддавалась.
- Анзуб, я тебя больше полгода не видела, - Лицо девушки стало обиженным, - а ты хочешь отказать мне в ласке?
Больше Анзуб ничего не говорил. Судя по всему, Гаррах контролировала её сознание всё то время, что плод рос внутри Айсун, и теперь, после родов, когда влияния больше нет, разум несчастной девушки наконец освободился, и она считает, что не видела мужа чёрт знает сколько времени, хотя это не так, и они часто виделись и даже спали вместе. Что ж, пусть развлекается, в конце концов ему, Анзубу это тоже приятно.
Когда солнце стояло уже высоко, отдохнувший, полежавший в ванне, Анзуб вышел на любимую террасу. Город здорово изменился. Если раньше отсюда было видно пирс, корабли, водонапорную башню и деревню, то теперь на другой стороне бухты возвышается Зал Совета, маленькую речушку заключили в искусственные берега, и теперь она напоминает больше озеро, чем звонкий горный ручей. По обеим сторонам этого озера теперь были мастерские, мельницы и всякие другие предприятия, где можно было использовать привод от водяного колеса. Ремесленники освоили токарные станки, ускоряя производство мебели и прочих изделий, даже гончары пользовались водяным приводом. Часть воды уходила на полив к фермерам, а излишки сбрасывались в бухту. Чуть севернее искусственного водоёма теперь располагались казармы, сначала было одно здание на три центурии, теперь же их было уже шесть, здания были огорожены полноценной стеной с караулом, были и сторожевые башни, и даже небольшая цитадель, и теперь это называлось замком легиона. За этим замком было утроено стрельбище и обширный плац, на котором отрабатывалось взаимодействие бойцов.
Склон горы теперь был застроен домами, на всё те же три уровня. До сих пор город зависел от высоты водонапорной башни. Если раньше клапан всё-таки перекрывал поток воды, и производился сброс с плотины в старое русло, то теперь почти всегда башня заполнялась водой. Всё-таки чуть больше тысячи и больше шести тысяч человек – это очень большое количество народа для такого маленького города. А на юг, практически за горизонт уходила широкая дорога, вдоль которой расположились фермы. Какие-то из них располагались как хутора и сразу несколько хозяйств ставили домики рядом, остальные расположили домики индивидуально. И этот город жил. Никто не ощущал тех тревог, которые одолевали Князя, город просто жил. Объявленный фестиваль воодушевил народ. Теперь на городской площади устраивались регулярные гуляния, ремесленники стали объединяться в гильдии и учреждать гильдейские награды, фермеры соревновались между собой и всем это понравилось.
Солдаты каждый день отрабатывали построения и строевой шаг. Кузнецы готовили новое обмундирование для пришедшего пополнения, даже появились скоморохи и уличные певцы, правда потом оказалось, что это горожане соревновались в талантах, и как заработок пение и пляски не использовались. Смешение культур давало о себе знать. Тут были все, от якутов до папуасов, поэтому самобытность нового общества не могла не радовать Анзуба. В принципе он уже достиг того, чего хотел и теперь мог наслаждаться жизнью, если бы не одно «но». Нужно было отрабатывать обязательство перед создателем, но Анзуб больше не хотел использовать легионеров для этой грязной задачи.