А эльфийка постоянно ворчала. Она стояла рядом, скрестив руки, словно холодная статуя, и каждый раз говорила:
– Эти базы устарели, они годятся разве что для курсантов задворков. В Империи их давно списали.
Но Кирилл только кивал. Устаревшие – значит, что они точно проверенные временем. А ему нужны были хоть какие-то, чтобы начать. Ведь если завтра с ней что-то случится – а это “если” было слишком ощутимо в здешнем мире, полном обмана и пиратских игр – то он останется один с корветом. И что тогда?
Устройство мнемо-обруча уже влило в его разум первую базу – основы пилотирования малыми кораблями. Тело отозвалось дрожью, как будто он сам десятки раз запускал двигатели, чувствовал, как судно срывается с точки, как пульсирует в груди энергия маршевого ядра. Он вдруг “вспомнил” протоколы и сам процесс посадки, выравнивания по гравитационной линии, “помнил” резкие манёвры в обстреле. И вместе с тем знал, что это не его память, а чужая, скомпилированная, но уже “проросшая” в нём.
ИИ корвета в этом всём ему теперь весьма старательно помогал. В его голосе не было эмоций, но Кирилл ощущал, что машина внимательна и предана только ему. Он велел ей отслеживать всё. Движение судов на орбите, подозрительные сигналы, даже дыхание эльфийки во сне. И однажды ИИ сообщил:
– Зафиксирована попытка подозрительно передачи шифрованного пакета информации. Косвенный канал. Вероятность – сообщение в Империю эльфов.
После этого Кирилл замер, словно лёд коснулся кожи. Он просмотрел запись – и действительно. Эльфийка сидела у терминала, будто лениво листала какие-то архивы, а на самом деле внутри строк и знаков был спрятан шифр. Она пыталась связаться с прежними хозяевами. Видимо, надеялась на то, что если расскажет им правду о своём положении, её простят.
Он долго смотрел на неё в тот день, а внутри всё бурлило. Было похоже на то, как смотришь в иллюминатор – на бесконечность космоса. Чёрное… Бескрайнее… И там, в темноте, мерцают звёзды-ножи. Он знал, что стоит дать слабину – и его предадут.
И всё же он молчал. Продолжал учиться. Продолжал вливать в себя кристаллы знаний. “Тактика пустотных боёв”, “энергетические ядра корветов”, “ремонт навигационных систем”. Каждое занятие было как лихорадка. Пот буквально ручьями струился по его вискам. Мысли спутывались… Но потом приходила ясность… Он чувствовал себя чуть ближе к тому, чтобы стать настоящим хозяином своей машины.
А рядом жила она – его возможная ученица, его возможный палач, его возможная спасительница. И искусственный интеллект корвета, холодный и верный, тихо шептал ему отчёты, будто сказки на ночь. И Кирилл понял, что теперь он должен быть готов ко всему. Даже к тому, что завтра останется один.
Он сел в кресло как в спину старого друга – не робко, а с выверенной уверенностью. Кожаные ремни заскрипели, опоясывая его по линии ключицы, лёгкий вакуумный шум поглотил звук причальной станции, и вокруг него осталось только тело корабля и его собственное дыхание. На висках будто прохладой звенел потревоженный мнемо-обручем слой памяти. Стек знаний, который он влил в себя на этой станции, теперь шёл по его нейронам, как река по руслу. Ровно… Быстро… Без лишних всплесков…
ИИ корвета гудел в наушниках тихо, как металл, который вспоминает своё назначение.
“Старт-протоколы… Готовность восемьдесят семь процентов. Стабилизаторы – работают… РСА – управление грузовой автоматикой – в норме…” – Сухо отчитывался он, и Кирилл, закрыв глаза на миг, отпустил пальцы, чтобы дать мыслям лечь по местам. Воспоминания, не его собственные воспоминания, а библиотеки старого тренинга, сами ожили в его пальцах. Выдержать перегрузку… Почувствовать начало срыва… Не дать штурвалу выскользнуть из ладони…
Окно кабины разлилось видом причала – блёклые габариты, ореолы прожекторов, рой мелких судов, как мухи у фонаря. Он перевёл взгляд на элеваторные зажимы, дал команду – и их защёлки едва ощутимо отобрались. Корвет оттолкнулся от причала, будто проснулся и потянулся. Мягкий импульс двигателей… Лёгкое подмигивание трёх маршевых форсунок… И корпус выполнил первый, робкий шаг в вакууме…
Первый тест – выход на позицию. Не прыжок в гиперпространство, не бой, а именно та простая вещь, которую многие забывают. Удерживать вектор, пока вокруг пулей летят обломки и манипуляторы причала. Он почувствовал, как в вену грудной клетки вползли цифры и схемы. Оптимальное угловое ускорение… Компромисс между экономией топлива и скоростью отклика руля… Точка, где при повороте не начинается нежелательное лавирование сопловых каналов. Руки двигались по органу управления так, будто уже прожили тысячу посадок. Тонкая подача тяги вправо, короткий шаг RCS – и “Троян” встал в нужном угле, как лодка в пристани, прихваченная к берегу.