Оунгрит был восьмимиллионным гигантом с тремя крупными шаттлпортами и всем, что к этому прилагается на планете, где не стесненные в средствах конкуренты наступают друг другу на пятки.
На Большой и Малой Толиях раненым был бы, возможно, обеспечен чуть лучший уход, зато на Горисе их приняли без проволочек и лишних вопросов, ведь крупные лечебные учреждения планеты конкурировали жесточайшим образом.
В распоряжение Эйми Вандерворт было предоставлено с полдесятка каналов космической связи для озвучивания доклада, который подготовила Клэрити. И еще до того, как с борта «Учителя» был вынесен последний раненый, в ее палате вовсю кипела работа над планами восстановления на Тоннеле научно-исследовательского комплекса.
«Колдстрайп» намного сильнее других фирм пострадал от фанатиков. Понесли урон некоторые университеты и НИИ. Требовалось обо всем информировать Совет Объединенной Церкви и правительство Содружества. Очень быстро нашлось занятие для каждого из свиты Вандерворт.
Клэрити видела, с каким достоинством и уверенностью держался в этой ситуации Флинкс, и с каждым часом проникалась все большим уважением к своему спасителю. Юноша вел себя так, будто всю жизнь имел дело с торговцами-толстосумами и самодовольно-чванливыми бюрократами. Его манеры всегда оставались ровными: ни развязности, ни нахальства, ни заискивания перед чиновниками. Флинкс был учтив и терпелив, но умел настаивать на своем, особенно если дело было важным. И при этом ничем не выдавал себя. Ему потребовалось целых десять лет, чтобы овладеть этим искусством. Правда, высокий рост и рыжая шевелюра привлекали излишнее внимание. Он даже подумывал, не перекрасить ли ему волосы в менее броский цвет. Но поскольку на Горисе в моде были яркие краски, не стал этого делать.
Клэрити казалось, что она начинает понемногу понимать Флинкса. Понимать, как работает его ум, почему именно так, а не иначе юноша ведет себя на людях и чего в действительности ему хочется. Его молодость и внешность многих вводили в заблуждение, но Флинксу, как подозревала Клэрити, это было только на руку. Уж кому, как не ей, знать, что за этими невинными зелеными глазами скрывается уникальный по своим возможностям разум, не знающий покоя.
Флинкс рассказывал ей о своем трудном детстве. Интересно, стояло ли за этим нечто большее, чем желание выговориться? А может быть, он и в самом деле был нормальным милым пареньком, пусть даже с редким талантом и пытливым умом?
Несмотря на все предостережения Вандерворт, Клэрити была уверена, что во Флинксе не кроется никакой опасности.
Между тем он без лишней суеты помогал ухаживать за ранеными, для каждого находил ободряющее словечко. Чем дольше его не трогали, тем больше внимания он уделял другим. Порой казалось, что он стесняется своего сочувствия к людям и особенно того, что кому-то оно может показаться чрезмерным.
Клэрити все больше убеждалась, что опасения Эйми беспочвенны. Этот молодой человек заслуживает любви, даже жалости, но ни в коем случае не боязни.
Наконец-то сломанной рукой Вандерворт занялись первоклассные врачи.
Эйми и другие высшие представители колонии доложили обо всем местным властям, а те, в свою очередь, связались с Большой Толией. К Длинному Тоннелю отправился корабль мироблюстительных сил для расчистки завалов и поиска уцелевших бандитов. Это была скорее демонстративная, нежели практическая мера, но ведь должно же правительство как-то поддерживать свой авторитет на отдаленных планетах. Вот почему на борту корабля в полной боеготовности находился полк космодесантников, несмотря даже на то, что воевать им было не с кем.
Вандерворт связалась также со спонсорами фирмы. Они были огорчены, но не так сильно, как ожидала Клэрити. Большую часть убытков покрыла страховка. Невосполнимой оказалась лишь потеря ведущих специалистов.
Однако все с облегчением вздохнули, узнав, что Вандерворт, Хельд, Джейз и большинство научных работников остались в живых.
— Мы для них на вес золота, милочка, — сказала Вандерворт, разговаривая с Клэрити по видеосвязи. — Погоди, мы еще получим страховку за риск и щедрые премии. Возможно, лишимся части сотрудников, но смею надеяться, что большинство предпочтет сохранить свои должности. Скоро наши друзья возобновят работу. А каковы твои планы?