В сознании, не считая Флинкса и его драконов, остались только Клэрити и Вандерворт. Последняя вышла из-за своего укрытия и с широкой улыбкой направилась к Флинксу.
— Ну, мой мальчик, ты и ловкач! Могу поклясться, что без твоих талантов здесь не обошлось. Надо же, пятерых уложил взглядом! Жаль, что вместе с теми подонками пострадали мои парни. Бедняги не догадались опустить оружие. Им ведь и в голову не могло прийти, что мы с тобой заодно.
Флинкс уже вылезал из саркофага.
— Заодно? В самом деле?
— Не слушай ее, Флинкс! — выкрикнула Клэрити. — Это она усыпила тебя газом и засунула в ящик.
Вандерворт обернулась к Клэрити:
— Сейчас же заткнись, дурочка! Я для твоей выгоды стараюсь! Молчи и не мешай.
По-прежнему улыбаясь, Вандерворт снова повернулась к Флинксу. Тот смотрел на нее, не выказывая никаких чувств.
— Наша малютка ужасно расстроена. Вся эта стрельба, крики — любой на ее месте растерялся бы. — Вандерворт добавила с вкрадчивым смешком: — Я и сама порядком сбита с толку.
— Я тоже.
Казалось, будто Вандерворт стала выше ростом:
— Не сомневаюсь, мы выясним, кто виноват во всем этом.
— Ваши слова следует понимать так, что вы здесь совершенно ни при чем?
Голос Флинкса не дрогнул, взгляд был спокоен. Пип зависла в воздухе неподалеку от хозяина, а Поскребыш метался между Флинксом и Клэрити, не в силах сделать выбор.
— Я не совсем точно выразилась. Просто ситуация очень запутанная, и мы должны спокойно во всем разобраться.
Но это были только слова. От Вандерворт исходили противоречивые эмоции, с преобладанием страха и злобы. И адресовались они вовсе не поверженным бандитам. Одной из причин этих чувств была Клэрити, другой — сам Флинкс.
— Но если тебе так искренне хочется мне помочь, почему же ты боишься меня?
— Я боюсь? Юноша, ты заблуждаешься! — Вандерворт улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. — Так значит, ты все-таки способен читать мои чувства? Не мысли, а то, что я испытываю в душе?
— Совершенно верно. И сейчас у меня такое ощущение, что ты не так расположена ко мне, как хочешь показать.
— Мой дорогой Флинкс, не советую воспринимать чужие эмоции столь прямолинейно. Они могут быть весьма противоречивы и неоднозначны. Ты только что, даже не пошевелив пальцем, уложил пятерых. Поэтому у меня есть основания побаиваться.
— Но тут не страх, а нечто другое. И если я отвернусь на секунду, ты, не раздумывая, бросишься поднимать пистолет твоего головореза.
В лице Вандерворт не осталось ни кровинки:
— Ты не можешь этого чувствовать! Ведь это не эмоция, а вполне конкретное намерение. — Вандерворт сделала шаг назад. — Ты не способен…
— Ты права, я не способен читать мысли. Но когда я высказываю предположение и тут же наблюдаю реакцию собеседника, нетрудно догадаться, что у него на уме.
— Ты же не собираешься меня убивать? — прошептала не на шутку испугавшаяся Вандерворт. — Ведь в тебя не заложили инстинкт убийцы?
— Никто не знает, что в меня заложено. Я непредсказуемый мутант, и ты без конца советуешь знакомым опасаться меня.
Флинксу было противно видеть на лице Вандерворт откровенный ужас, а еще противнее — испытывать при этом странное удовольствие.
— Хватит с нас убийств. — Он кивнул в сторону лестницы. — Двое мертвы, двое других — без сознания. Одна смерть — от выстрела, другая случайна. Я не собираюсь тебя убивать, Вандерворт.
— А что же ты собираешься делать? — Она смотрела куда-то мимо него. — Что ты сделал с моими людьми?
— Всего лишь позаботился, чтобы некоторое время они не действовали мне на нервы. Скажи честно, существует ли что-нибудь такое, чего ты по-настоящему боишься?
— Нет. Я ученый и имею привычку смотреть на вещи трезво.
В следующий момент Вандерворт выпучила глаза, словно рыба, оставшаяся на берегу при отливе. Голова ее резко качнулась назад, затем женщина медленно повернулась крутом и запустила растопыренные пальцы в прическу. С душераздирающим воплем Вандерворт согнулась пополам и упала в обморок.
Из-за штабеля ящиков к Флинксу вышла Клэрити:
— Что ты с ней сделал?
Флинкс грустно посмотрел на скорчившуюся у его ног Вандерворт:
— То же, что и с другими. Направил луч ужаса и держал до тех пор, пока нервная система не отключилась. Она что-то замышляла, какую-то подлость.
— Флинкс, как я рада, что все…
Он резко обернулся:
— Будет лучше, если ты останешься на месте.
Она подчинилась, но была явно обижена.