— Куда угодно? А нельзя ли поточнее?
— Там, далеко, угроза. Опасность. Надо посмотреть и понять. Никто из нас этого не может, а ты, при нашем содействии, — вполне. Потому что ты не такой, как мы. И не такой, как другие люди.
— А почему бы вам просто не прорыть туда еще один тоннель?
— Потому что слишком далеко. Невообразимо далеко.
— Если это невообразимо далеко, то чем оно может быть опасно?
— Оно способно передвигается. Пока оно, кажется, стоит на месте, но мы не уверены. Необходимо убедиться в этом.
Пушок не сводил с Флинкса просящих глаз:
— Мы не заставляем тебя, Учитель.
— Заставляете, не заставляете… Черт побери, какая разница? Главное, чтобы вы меня не потеряли после того, как зашвырнете за тридевять галактик. — Юноша тяжело вздохнул: — Так что от меня требуется?
— Надо бы тебе лечь, друг Флинкс, чтобы не упасть и не пораниться.
— Разумно. Раз уж я берусь телепортироваться не знаю куда и иметь там дело не знаю с чем, надо хотя бы соломки подстелить.
Как всегда, сарказм Флинкса не дошел до его косматых друзей, но помог ему спрятать страх.
Флинкс двинулся к саркофагу, но сразу передумал. Он не собирается путешествовать в этой штуковине. В комнате стояла пара раскладушек, он выбрал ту, что поближе, лег и прижал руки к бокам, надеясь, что выглядит не слишком глупо.
Уджурриане встали по углам. Между Пушком и Ярко-синем стояла Клэрити, не сводившая с юноши полного тревоги взгляда.
— Флинкс, может, не надо, а?
— Может, и не надо. Но мне почему-то никогда не дают делать то, что мне надо.
Он зажмурился, не веря, что это хоть чуть-чуть поможет.
Все случилось мгновенно. Он снова находился в озере, и рядом была Пип. Вовсе не этого он ожидал. На этот раз он не дрейфовал беспомощный; теперь он мог двигаться. Для проверки сделал несколько кругов; Пип не отставала. Прозрачная жидкость не заполняла ноздри и не попадала в легкие. Она совсем не затрудняла дыхания.
К тому времени, когда он пошел на четвертый круг, вода в озере потемнела. Мимо с бешеной скоростью неслось пространство; при этом руки и ноги Флинкса почти не двигались.
Прозрачная, пронизанная солнцем окружающая среда разделилась вдруг на малиново-фиолетовые слои, как будто Флинкс наблюдал допплеровский эффект в его крайнем выражении. Перед ним взрывались звезды и туманности; их сполохи стремительно исчезали где-то внизу, под ногами. Любопытная иллюзия, не более того.
«Я что, в квазар превращаюсь?» — лениво подумал Флинкс.
Он был бы не прочь задержаться и рассмотреть каждую звезду и планету. Подобно электрическим искрам, в сознании проносились образы могущественных цивилизаций, покоривших целые галактики; и тут же им на смену приходили другие миры. Все они были Флинксу в новинку: странные, незнакомые, чуждые, невообразимые. Иногда его разум соприкасался с ними, а затем откатывался, словно волна, которая набегает на берег и спешит назад в море. Флинкс несся все дальше, к краю Вселенной, оставляя позади последние вспышки сознания и превращаясь не более чем в мысль, вернее, в вопиющее противоречие. От его имени ничего не осталось, кроме слабого воспоминания, чудом вырвавшегося из темницы подсознания.
А потом исчезло все. Он оказался в той области мироздания, которой просто не могло существовать. Здесь, в вакууме, лишь кое-где, словно тонкая паутина, проплывали скопления межзвездного водорода, да редкие звезды вспыхивали, подобно свече на сквозняке.
Но здесь находилось что-то еще.
Слишком большое, чтобы принадлежать к живой природе, и все же наделенное жизнью. И хотя сила, гнавшая Флинкса вперед, пыталась затолкать его в самую гущу этого «нечто», юноша почувствовал, что продвижение его замедлилось. По пути он соприкоснулся с целыми цивилизациями, осознал природу многих галактик, но то, что предстало перед ним, было слишком огромным и зловещим; отделенный от тела разум человека был не в силах разобраться в этом неведомом явлении. Флинкс лишь разглядел его тень; в следующий момент, развернувшись, он пустился наутек, тем же путем сквозь бездну, каким прибыл сюда.
Но было уже поздно: «нечто» обнаружило его. Флинксу удалось прибавить скорости, и вселенная вокруг превратилась в бескрайнюю россыпь фантастических лазерных сполохов, а «нечто», огромное и неповоротливое, потянулось вдогонку за беглецом и… промахнулось. Что спасло Флинкса — один километр, световой год или диаметр целой галактики — этого уже никогда не узнать. Главное, что невидимый враг дал маху, и Флинкс остался цел. Теперь он невредимым возвращался в свое тело.