И чуть ли не в самый последний момент этого путешествия рядом промелькнул чей-то могущественный, но совершенно растерянный разум, даже невиннее и наивнее, чем у ульру-уджурриан, но способный на еще более дивные чудеса. Он походил на лазурную медузу, расплывающуюся по стеклу; и через эту медузу Флинкс смотрел на себя, Клэрити, урсиноидов и все остальное население Галактики.
Затем все исчезло.
На сцене появился иной разум, совершенно отличный от разума «медузы». Он пронесся мимо, едва задев Флинкса, и тот ощутил небывалое умиротворение. Этот разум был теплым, дружелюбным и даже чуточку смущенным. Еще мгновение — и он растворился в просторах Вселенной, как два предыдущих.
Это третье, самое осторожное из прикосновений разумных миров показалось Флинксу знакомым. Такой зов, пронизанный одиночеством, не может исходить от искусственного разума. Зов доносился издалека, из-за края Вселенной, из Зараженной Зоны. Тар-айимское супероружие дожидалось, когда же наконец вернется Флинкс, чтобы соединиться с крангом и включить его, чтобы вернуть смысл существования тому, чьи враги давно канули в вечность. А может быть, им на смену пришли новые?
Но что же это за существа, которые создали огромную сигнальную сеть, приводимую в действие с Конского Глаза? Откуда они явились и с какой целью? Этого не знал никто, но уджурриане очень хотели узнать. А теперь хотел узнать и Флинкс.
И в следующий миг все стало ясно. Он нужен. Он — мутант, урод, побочный продукт изуверского эксперимента. То есть тот, чье существование творцы сигнальной сети попросту не предусмотрели. Точно так же, как они не сумели предусмотреть появление разрушительной машины тар-айимов, вопиющей сейчас о своем одиночестве.
Существа, которые пытались защититься от непостижимой угрозы из-за пределов бытия, по всей вероятности, были вынуждены в конце концов бежать, поскольку не справились с собственным изобретением.
Но своенравное детище преследовало их по пятам. Оно зародило в себе жизнь и стало развиваться вопреки всякой логике.
А может быть, они как раз все это предвидели, все от начала и до конца, потому и оставили сигнальное устройство на случай, если в эти места забредет кто-то другой.
Лишь одного они не смогли предусмотреть — что сюда явится девятнадцатилетний парень по имени Флинкс.
Похоже, ульру-уджуррианам каким-то образом удалось понять ситуацию. Урсиноиды способны на многое и никогда не перестанут преподносить ему сюрпризы!
Флинкс, как всегда, оказался в самой гуще головокружительных событий. Ему еще ни разу не удалось отсидеться в сторонке. Да и как тут отсидишься — «нечто» угрожает любому разуму во Вселенной, и Флинксу в том числе. Оно опасно для всех великих цивилизаций, чьи образы он видел, летя через пространство. Тем, кто уже пробивался к свету, тем, кто еще лежал в колыбели. Содружеству, его родному Содружеству. Людям, транксам и всем остальным.
Бесконечность, которую он потревожил своим здравым рассудком, потихоньку стряхивала оцепенение и готовилась к броску, пусть даже не сейчас и не в обозримом будущем. Этот бросок надо упредить. И сделать это должен не кто иной, как Флинкс. Ему помогут ульру-уджурриане и старые наставники, те, кого удастся разыскать. И снова придется лететь на край вселенной, чтобы получше разглядеть «нечто». И он непременно отправится туда. Ведь только он наделен Даром; ведь создатели системы предупреждения рассчитывали на появление такого, как он.
Флинкс проснулся в холодном поту. Пип лежала у него на груди, обессиленно распластав крылья. Четверо мохнатых ульру-уджурриан и измученная представительница человеческого рода озабоченно смотрели на юношу.
Клэрити взяла его за руку и заморгала, стряхивая слезы.
Похоже, что Флинкс за время своих странствий ни разу не шелохнулся. Он попытался сесть — не вышло. Болел каждый мускул, каждая косточка.
— Это было здорово, — прошептал он. — Страшновато, правда, но зато поучительно.
Клэрити отпустила его руку, чтобы вытереть себе глаза.
— Я думала, что ты умираешь. Лежал такой спокойный, умиротворенный, а потом как закричишь!
Флинкс нахмурился:
— Что-то я такого не припомню.
— Было, — заверила Клэрити. — Ты весь извивался и корчился, я испугалась, как бы не порвал или не сломал себе чего-нибудь. Твоим друзьям пришлось тебя держать.
— Нелегкая работа, — проворчал Яркосинь. — Вот уж не думал, что у нашего маленького Учителя столько сил.