Флинкс на распутье

Он сразу понял, что этими словами причинил Клэрити боль.

— Ты все еще не доверяешь мне? Ведь так? Что ж, я сама в этом виновата — какое-то время я тебя побаивалась. Но теперь все позади. Сейчас я смотрю на тебя теми же глазами, которыми увидела в первый раз. Сейчас я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле.

— Неужели? Это весьма интересно, потому что я и сам пока не знаю, кто я на самом деле. Нельзя исключать, что Вандерворт все-таки права насчет меня. Впрочем, вовсе не по этой причине я не соглашаюсь взять тебя с собой. Я берусь за очень серьезное дело; я лечу изучать явление огромного масштаба, явление совершенно незнакомое нам и несомненно опасное. Но это — мой личный выбор, а зачем должна рисковать ты? Могу поклясться, через несколько лет ты будешь сыта по горло скитаниями и опасностями. Так что лучше оставайся здесь или переберись на какую-нибудь цивилизованную планету, где без труда найдешь перспективную работу по специальности.

— Для меня это больше не имеет значения. — Клэрити едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Возможно, это так, но потом все изменится. Тебе встретятся другие мужчины, старше и привлекательнее меня, и с кем-нибудь из них ты обретешь счастье. Я не пророк, но не думаю, что ошибаюсь. — У Флинкса тоже слезы подступили к глазам. — Кажется, Поскребыш очень привязался к тебе. Он будет верным другом и спутником, и наверняка поможет тебе выходить из самых сложных ситуаций. Прекрасный аксессуар для независимой женщины! Пока, Поскребыш!

Он протянул карликовому дракону палец. Поскребыш не понял этого жеста, зато ощутил эмоциональный посыл.

Его раздвоенный язычок несколько раз нежно коснулся теплой человеческой кожи.

Флинкс повернулся и направился к лестнице.

— Флинкс, подожди! Ты ведь не можешь бросить меня здесь!

Юноша остановился:

— Ты права — положение у тебя незавидное. Вандерворт совершила преступление, и ты — свидетель. Она постарается избавиться от тебя, и два головореза охотно ей в этом помогут. Да, похоже, оставаться на этой планете тебе не стоит, и возвращаться на Длинный Тоннель нельзя — там до тебя доберутся террористы. Значит, мне ничего больше не остается, как отвезти бедняжку Клэрити на какую-нибудь цивилизованную планету, где для нее найдется достойное поприще. Так и быть, выручу тебя еще раз, переправлю в безопасное местечко. Только не бросай генную инженерию. Возможно, в один прекрасный день я с твоей помощью смогу наконец разобраться в себе.

— Я с радостью сделаю для тебя все, что в моих силах, — пообещала Клэрити.

Флинкс протянул руку, Клэрити подала свою, и они пошли вверх по лестнице.

ФЛИНКС НА ПЛАНЕТЕ ДЖУНГЛЕЙ

Флинкс на планете джунглей ▼▼▼ Глава первая

Учитывая, что за мной гоняются все кому не лень, подумал Флинкс, мне следовало бы родиться с глазами на затылке.

В известном смысле так оно и было. Видеть то, что находится позади, он, конечно, не мог. По крайней мере, не мог видеть в общепринятом смысле этого слова. Однако он «чувствовал» кое-что из того, что происходило у него за спиной. Высокоорганизованные существа излучают своего рода эмоциональные волны, и вот их Флинксу порой удавалось улавливать и разгадывать. Он распознавал гнев, страх, печаль, боль, счастье или удовлетворенность точно так же, как обычные люди различают теплое и холодное, вязкое и жидкое, мягкое и твердое.

В разных случаях его Дар вел себя по-разному. Иногда чужие эмоции действовали на сознание Флинкса подобно едва заметной щекотке, но гораздо чаще это напоминало ошеломительный удар — и не обращать внимания на такие удары он не мог даже при всем своем желании.

Многие годы Флинксу верилось, что развитие уникального таланта пойдет ему только на пользу. Однако со временем пришло разочарование. Чем чувствительнее становился Флинкс, тем больше чужих страданий обрушивалось на него. Они буквально захлестывали; они выбивали из колеи; они взбаламучивали душу; в общем, ничего хорошего. В периоды повышенной восприимчивости чужие эмоции настолько завладевали им, что для собственных чувств почти не оставалось места.

Люди вокруг ничего не замечали. За долгие годы он научился скрывать свои переживания, таить их в себе.

Хуже всего было то, что с годами сохранять хорошую мину при плохой игре отнюдь не становилось легче. Напротив, восприимчивость Флинкса обострилась настолько, что единственным местом, где он чувствовал себя хотя бы относительно спокойно, стал глубокий космос.