Транкс поднял взгляд на Флинкса, который уже был готов к операции:
— Здесь все такое твердое, даже в старых тоннелях. У нас на Ульдоме полно мягкой земли, нет никакой необходимости пробивать ходы в скалах. Но я, наверное, зря обременяю вас общеизвестными сведениями о транксийской культуре. Люди получают их в любой школе на стадии куколок.
— Держи лампу поближе, — велел Клэрити Флинкс. Она подчинилась и печально вздохнула:
— Жаль, у нас нет обезболивающего.
— Конечность полностью онемела, поскольку все нервы в ней поражены, — успокоил ее инсектоид.
Флинкс помахал лучевым пистолетом:
— Могу стукнуть вас вот этим по голове.
— Благодарю, — сухо отозвался Совелману, — но мой череп и без того болит в том месте, где я им ударился о пол.
Транкс весь напрягся, туго сплетя пальцы иструк и стопорук. Затем сцепил и ноги, приготовившись к ампутации.
— Вы окажете мне неоценимую услугу, если не будете тянуть время. Нелепо было бы подвергнуться столь суровому испытанию и потом обнаружить, что внутренности уже заражены.
— Давай, Флинкс, не тяни резину. Он прав.
— Человеческая самка говорит истину! Когда Флинкс нажал на спуск, Пип встрепенулась, как ужаленная. Для операции потребовалось лишь два выстрела. Пораженная нога отвалилась вместе с серыми лохмотьями хаустория. Оставшаяся культя, длиной не более пяти сантиметров, слегка дымилась.
Трудно было судить о том, какие мучения доставила ампутация ноги транксу. У него не было ни век, чтобы зажмуриться, ни губ, чтобы их прикусить. Но конечности еще долго оставались накрепко сцепленными, словно окаменели.
Клэрити, не теряя времени, опустилась на колени, чтобы осмотреть культю. Ученый в ней победил чувствительную женщину.
— Похоже, рана чистая, нитей хаустория не видать. — Она перевела взгляд на транкса. — Скорее всего, вторичное заражение вам не угрожает.
Совелману пришлось медленно выговаривать слова, чтобы его поняли:
— Я вам благодарен. Мне жаль, что вы попали в каменную западню, но все равно я рад, что вы нашли меня. Иначе бы я здесь встретил бесславную смерть.
Он попытался сесть. Флинкс поддерживал его, стараясь не закрыть спикул на б-груди.
— Эта растительность не так опасна для транксов, как для людей. Если бы я, упав, не потерял сознания, то лишайник не смог бы меня одолеть. Он способен проникать под экзоскелет только через суставы или глаза. Вы же носите свои тела поверх скелета и поэтому чрезвычайно уязвимы.
— Буду иметь в виду. — Флинксу было нелегко удерживать ослабевшего транкса. — Не желаете ли встать?
— Нет, но и лежать здесь, точно беспомощная куколка, не вижу смысла.
Транкс подтянул под грудь пару дополнительных конечностей, оставив под брюшком три оставшиеся ноги, и сделал рывок. Шагал он шатко, стараясь найти компенсацию потерянной ноге. Это было для него весьма нелегко.
— Как, однако, противно ходить вот так, едва не волоча голову по земле. Такую позу были вынуждены сохранять в древние времена наши рабочие особи, даже после того, как мы сами выпрямились во весь рост.
— Не стоит жаловаться, — сказал ему Флинкс. — Случись мне потерять ногу, я вообще не смог бы сдвинуться с места. Ты же лишился одной, но у тебя остается еще пять в запасе.
— Тем не менее трудно спокойно воспринимать потерю конечности и не испытывать при этом никакого сожаления.
— Не двигайся.
Совелману уставился на склонившуюся над ним Клэрити.
— Если я правильно понял, ты не дипломированный врач.
— Нет, но я генный инженер и поэтому знакома с основами медицины.
Из небольшого баллончика с аэрозолем она обработала культю.
— Это предназначено для человеческих ран. Обрабатывать им хитин бесполезно.
— Верно. Однако он образует защитную пленку. К тому же это стерилизующее средство. Можно сказать, дополнительная мера против дальнейшего распространения инфекции.
— Между прочим, остается такой деликатный вопрос, как питание. Я уже поглотил те скудные запасы, что захватил с собой. Рассчитывал, что все это растянется не больше, чем на полдня.
— У нас с собой есть концентраты, — успокоил его Флинкс.
Многое из того, чем питались транксы, подходило для людей и наоборот. Это, конечно, не касалось вкусовых соответствий, но в том состоянии, в котором пребывал Совелману, он вряд ли стал бы привередничать.
Флинкс на распутье
▼▼▼
Глава двенадцатая
Транксы предпочитали мягкую пищу, но Совелману без особого труда заглатывал белковые кубики, которые составляли большую часть скудных припасов.