Но Флинкс твердо пообещал себе к тому времени найти дорогу к обширному хранилищу под портом и присоединиться к его защитникам, если тем удалось устоять перед натиском фанатиков.
Благодаря способности Совелману видеть в слабом свете беглецы стали продвигаться вперед гораздо быстрее. Транкс без труда распознавал даже едва освещенные предметы, чего нельзя было сказать о Флинксе и Клэрити. Благодаря Совелману они тратили меньше времени на тупики, а выбирали наиболее перспективные коридоры.
Через два дня бесконечного хождения по подземным катакомбам уныние окончательно овладело беглецами.
— Если будем экономно расходовать припасы, их хватит еще на неделю, — сообщил Флинкс товарищам по несчастью.
— Еда — не самое главное. Как быть со светом?
Голос Клэрити звучал глухо и подавленно. Бесконечное лазанье вверх и вниз по подземелью лишило ее последних сил, и теперь она с трудом воспринимала происходящее.
Флинкс тоже пребывал в полном отчаянии. Вот если бы им удалось пробраться поближе к базе, они наверняка воспряли бы духом. По крайней мере, у них бы появилась конкретная программа действий. Но дни блуждания по лабиринтам сделали свое дело, и Флинкс, сколько бы он ни напрягался, не мог уже уловить в душах своих товарищей хоть искру надежды. Он еще не утратил способность читать их эмоции и без труда распознавал подавленность Клэрити и типичный для транксов стоицизм Совелману. Кроме этих эмоций он не чувствовал ничего, одну только эмоциональную опустошенность, под стать холодному мраку пещер.
Для того чтобы потерять надежду окончательно, достаточно было одной магнитной бури. Она могла увести их далеко от порта. Ведь кто тогда поручится за его компас? Вдруг они не приблизились к порту, а отдалились от него?
Транкс хотя и утверждал обратное, поручиться наверняка не мог. У Флинкса же не было никакого желания обсуждать эту тему. В подземелье всегда надежнее полагаться на интуицию транксов, даже таких травмированных, как их спутник, чем на доводы самого здорового из людей.
— По-моему, мы сделали слишком большой крюк, — сказал Совелману, рассматривая очертания и тени сталагмитов. — Теперь нам нужно снова отклониться к западу.
— А почему ты считаешь, что мы все-таки выйдем к хранилищу? Ведь наверняка во время строительства подрядчик запечатал все подступы к нему, чтобы предохранить помещение от проникновения хищников.
— А вдруг он что-нибудь проглядел? Подумай сам, ведь нам достаточно одной-единственной лазейки. Если набредем на дверь, запечатанную при помощи высоких температур, то без труда сможем ее взломать. По крайней мере, будет ясно, что мы у цели. — Транкс кивнул на лазерный пистолет Флинкса. — Оружие, которое ты отобрал у бандита, способно разрезать любую стену из пластиковой пены.
— Если я не израсходую заряды раньше. — Флинкс бросил взгляд на запястье, где у него был хронометр. — Прекрасно. Мы пойдем вот в этом направлении.
— Нет. — Совелману издал щелкающие звуки, соответствующие крайнему несогласию. — Это тупик. Идем сюда.
Как Флинкс ни щурился, впереди была одна лишь тьма. Пожав плечами, он двинулся вслед за транксом.
— Воистину жаль, — сказал на следующий день Совелману.
— Чего?
— Как спелеолог, я бы должен сейчас сгорать от восторга, ведь за последние дни нам попадались десятки уникальнейших пещерных образований. Но у меня не возникло ни малейшего желания описать хотя бы одно из них.
— Когда наши скитания останутся позади, ты сможешь вернуться и заняться спелеологией в свое удовольствие, — сказал Флинкс. — Что касается меня, то я восхищаюсь твоей способностью думать о работе в такие минуты.
— Настоящий ученый всегда в трудах, какими бы ни были его личные обстоятельства.
— Все это звучит несколько философски, — заметила Клэрити. — Что же до меня…
В следующий момент ее слова переросли в вопль. Она шла справа от Флинкса. Тот бросился в сторону, увидев, как под Клэрити разверзлась пропасть. Совелману тоже успел отскочить на своих пяти конечностях. Не успела осесть пыль, как оба склонились над провалом.
— Клэрити!
Флинкс был готов отступить. Хоть камень под ним и казался устойчивым, но таким же казался и пол пещеры, который разверзся под спутницей.
Когда она падала, Флинкс ощутил ее ужас. Он и сейчас улавливал его — значит, Клэрити не потеряла сознания. Вскоре из провала вынырнул Поскребыш — весь в пыли, но целый и невредимый. Флинкс посветил в колодец.
— Клэрити, ты слышишь нас?
Ее ответ едва можно было разобрать. В нем чувствовались испуг и изумление. Жгучие нотки боли, к счастью, отсутствовали.