— Судя по всему, она отделалась ушибами, — заметил Совелману. — Посмотри вон туда, левее.
Флинкс переместил трубку. Яма, в которую угодила Клэрити, была глубокой, с отвесными стенами. Откуда-то сочилась вода, и все дно покрывал известковый налет. Ни сталактитов, ни сталагмитов не видно.
— Дождевая промоина, — уверенно заявил транкс. — Можно назвать и по-другому, но обычно этот вид образований именуют так. По дождевым промоинам осадки с верхних уровней переносятся в нижние. Вот почему в них нет никаких известковых натеков. Их появлению мешает постоянный ток воды.
— Ужасно интересно, но что делать нам? Ведь все припасы здесь, наверху.
— Можно оставить ей немного пищи, а самим отправиться за подмогой. Я уверен, что в воде она нуждаться не будет.
— А вдруг мы не сможем снова найти это место, даже если оставим метки? К тому же она боится темноты. Разумеется, транксу это трудно понять.
— Люди унаследовали от предков уму непостижимые фобии. Я, конечно, сочувствую, но не более того. — Транкс неодобрительно щелкал челюстями. — Может быть, стоит спуститься к ней и всем вместе поискать путь на этот уровень? Однако, если откровенно, мне эта мысль не нравится.
— И мне. Если хочешь, оставайся здесь.
Флинкс подкинул Пип в воздух, а затем уселся на край промоины. Поскребыш завис рядом с матерью. Оба не сводили глаз с Флинкса. Тот глубоко вздохнул и, прижав к животу осветительную трубку, соскользнул вниз.
Спуск был головокружительным, но, к счастью, быстрым. Флинкс через секунду оказался посреди неглубокого озера ледяной воды. Рядом шумел двухметровый водопад, давая жизнь стремительной подводной реке.
Когда Флинкс упал в воду, Клэрити от неожиданности вскрикнула, но, узнав его, успокоилась.
— Прости меня! Прости! — Она кинулась в объятья Флинкса, и ему пришлось высоко поднять трубку, чтобы не разбить этот драгоценный предмет.
Клэрити рыдала. Ее одежда была разорвана в клочья.
— Все в порядке, — пробормотал он, пытаясь успокоить ее. — Все будет хорошо.
Раздался шум падения тяжелого тела в воду, их обдало ледяными брызгами, и рядом очутился Совелману. Как только спелеологу стало ясно, что вода доходит только до нижней части его брюшка, он навострил свои усики:
— У тебя все цело, Клэрити Хельд?
— Да-да, спасибо. — Она отпустила Флинкса и выбралась из воды на сухой уступ. Ужас уступил место стыду. Просто я не знала, что тут на дне… И есть ли вообще дно.
— Незачем оправдываться, это вполне естественный страх. В подобной ситуации любой бы испугался.
— Нет, ты бы вел себя иначе, — попыталась улыбнуться Клэрити. — Ты бы все досконально изучил по пути вниз.
Спелеолог свистом выразил среднюю степень веселости.
— Это мне следует извиниться, ведь я проглядел промоину, слегка прикрытую грунтом.
— Ее не было видно, поэтому никто не должен извиняться. Нам необходимо другое — как можно быстрее выбраться отсюда.
— Это несложно. Скорее всего, мы выйдем чуть севернее или западнее того места, где были до падения. Как мне кажется, излишне говорить, что нужно внимательно смотреть себе под ноги. Как правило, промоины встречаются по нескольку сразу.
Транкс указал на крутой спуск, по которому они съехали в подземное озеро. С травертинового уступа падали капли воды.
— Этот желоб сравнительно короткий, нам доводилось замерять и побольше. Мы имеем все шансы выбраться.
И они пошли дальше. На этот раз впереди шагал Совелману. И не только потому, что мог лучше всех разглядеть впереди дождевую промоину. Просто, двигаясь на трех ногах и двух руках, он имел больше шансов избежать падения.
Флинкс настолько увлекся, наблюдая за продвижением геолога, что забыл о необходимости смотреть себе под ноги.
Они уже покидали пещеру с озером. Пол в ней был донельзя скользким не только от влаги, но и от густо разросшихся мхов, лишайников и плесени. Были здесь и пожиратели сульфидов.
Оставшись в живых после встречи с псевдомегалапом, лишайником-хаусторием и дождевой промоиной, Флинкс не иначе как по закону подлости споткнулся о сухой валун. Он почувствовал, как нога подвернулась в щиколотке, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и рухнул навзничь. В довершение ко всему услышал предательский треск. К своему неописуемому ужасу он тотчас понял, что это значит. Клэрити, спотыкаясь, бросилась к разбитой трубке и вцепилась в нее, словно надеясь одним усилием воли заделать трещину.
— Скорее клейкую ленту, какой-нибудь спрей, ну хоть что-нибудь!