Так они и сидели, замерев на своих местах и вглядываясь в темноту. Постепенно глаза привыкли к темноте, а иначе было бы просто не рассмотреть едва заметные светлые пятна, которые проникли в этот пещерный зал. К сожалению, все они были крылатыми млекопитающими. Поймать их было невозможно, но, по крайней мере, попавшая в западню троица нашла себе занятие. Животные длиной в четверть метра носились взад и вперед среди сталактитов, время от времени резко пикировали. На нижней стороне их крыльев мелькал треугольный узор, по которому они и узнавали друг друга.
Теперь в пещере стоял настоящий гам. Постепенно из укрытий появлялись все новые представители фотофауны.
— Они попрятались, испугавшись наших ламп, голосов, шагов, а теперь снова занимают свое пространство, — прошептала Клэрити. — Все это время они сидели тайком вокруг, наблюдали за нами и ждали своего часа.
Пока она говорила, одно из крылатых существ камнем упало вниз. Несколько секунд оно судорожно хлопало крыльями по полу, мигая светящимися узорами, а потом замерло.
Клэрити и Совелману опешили, а Флинкс только улыбнулся:
— Это Пип охотится. Что бы ни случилось с нами, летучие змеи здесь с голоду не умрут. Зрение у них ненамного лучше нашего, но они вполне способны преследовать светящиеся цели.
Мать с сыном шумно рвали на куски свою жертву. Для них, привыкших заглатывать пойманную живность целиком, терзать добычу было в новинку, но ведь карликовые драконы не были змеями в прямом смысле этого слова. У них имелись небольшие зубы. В конце концов, крупная добыча лучше, чем никакая.
У Флинкса немного отлегло от сердца — верная подруга переживет его, по крайней мере до тех пор, пока здесь не изведутся эти крылатые твари.
— Будь тут достаточно света и находись поблизости источник эмоций, Пип нас бы вывела. Кажется, я иногда забываю, что она не просто ручной зверь.
Вдруг он весь напрягся, и Клэрити это почувствовала:
— Что случилось? Что-нибудь не так?
— Поблизости кто-то есть. Нет, не мелкая живность.
— Многолап? — в страхе прошептала Клэрити.
— Нет, кто-то другой.
— Но я ничего не слышу.
— И я тоже, — произнес Совелману, тараща огромные фасеточные глаза. — Откуда вам известно, мой юный двуногий друг, что поблизости кто-то есть?
Флинкс заколебался, а затем пожал плечами. Если беглецам суждено здесь погибнуть, какая разница, узнают спутники о его способностях или нет?
— Потому что я чувствую его присутствие.
— Ничего не понимаю, — пролепетала Клэрити. — Что здесь можно почувствовать?
— То, что от него исходит.
— Молодой человек, ты что-то от нас утаиваешь.
Флинкс повернулся в темноте на голос транкса:
— Моя питомица — аласпинский летучий змей. Карликовые драконы — эмпатические телепаты, они могут устанавливать с человеком прочный эмоциональный контакт. В данном случае это двусторонняя связь. Видишь ли, я тоже телепат на эмоциональном уровне.
Клэрити заерзала на месте, но из-за страха перед темнотой не отодвинулась:
— То есть, ты хочешь сказать, что и сам умеешь читать чужие эмоции?
Флинкс кивнул, но вспомнил, что она этого жеста не увидела, и сказал «да».
— Так значит, все это время, пока мы вместе, тебе было известно, что я… чувствую?
— Не всегда. Эта способность очень неустойчивая, то возникает, то пропадает без всяких причин, но всегда проявляется сильнее, когда Пип рядом. Мне кажется, Пип для меня — что-то вроде усилителя.
— Мне доводилось слышать об эмпатических телепатах с Аласпина, — задумчиво проговорил Совелману во мраке. — Но я ни разу не слыхал, чтобы они фокусировали свой дар на другом существе.
— Это потому, что, насколько мне известно, таких как я больше нет, — неохотно объяснил Флинкс. — Ты уж извини, Клэрити. Мне казалось, будет лучше, если все останется в секрете. Я говорил, что я не такой, как все. Теперь ты знаешь, в чем тут дело.
— Все нормально, — еле слышно отозвалась Клэрити. — Если тебе действительно известно, что у меня на душе, ты должен знать, что все в порядке.
— Уму непостижимо! — пробормотал Совелману.
— До сих пор телепатия считалась чем-то вроде суеверия или же просто бреднями.
— Но это не настоящая телепатия, — пробормотал Флинкс. — Связь устанавливается исключительно на эмоциональном уровне.
— Значит, ты способен читать чувства, — бесстрастно произнесла Клэрити. — А ты не можешь обнаружить присутствие многолапа или фотоморфа?
— Нет. Я чувствую близость только разумных существ.
— В таком случае, талант сыграл с вами злую шутку, — убежденно проговорил Совелману. — В диких пещерах Длинного Тоннеля нет разумных существ.