Как Флинкс и предполагал, контакт на этот раз прошел не слишком гладко, Сумакреа были убеждены, что если подойдут слишком близко к Чужой пещере, то потом не отыщут дорогу назад. Чужие ярусы были совершенно лишены каких-либо чувств, и это пугало сумакреа. Флинкс Терпеливо убеждал их, а Пип у него на плече прекрасно распознавала эмоции, которые он передавал — ясные, недвусмысленные. Наконец сумакреа согласились помочь.
Оказалось, что Тугодуму и Воздыхателю был известен путь к Чужой пещере. В последнее время оттуда долетали обрывки каких-то непонятных эмоций и ощущений. Впрочем, когда Флинкс объяснил своим новым приятелям, эти чувства стали им гораздо понятнее. Несомненно, там наверху обитали существа, похожие на спутников Флинкса, — разумные, но слепые.
Долго собираться в дорогу не пришлось. Пищу можно отыскать по пути. Правда, маршрут был хоть и близок, но довольно сложен.
Когда наступило время прощаться с народом сумакреа, на Флинкса обрушилась лавина прикосновений и сильных эмоций. Впервые за время их знакомства аборигены продемонстрировали свое расположение во всей его силе. Они привели детенышей. Эти небольшие пушистые существа на коротких ножках порывисто гудели, ласково поглаживая огромные тела гостей из Чужой пещеры.
Когда умолкли последние голоса, уходящие построились гуськом. Впереди — Воздыхатель, он будет искать дорогу; за ним — Совелману, затем Клэрити, Флинкс и в арьергарде — Тугодум. Поскребыш нервно махал крыльями, сидя на косице у Клэрити. Флинксу не составило труда распознать чувства его хозяйки, и он то и дело ласково поглаживал ее — от плеча до бедра. Это слегка смущало Клэрити, но зато страхи отступали на второй план. Клэрити не могла оттолкнуть его руку, ведь для этого ей пришлось бы оборачиваться в темноте и терять контакт с Совелману. Поэтому ей пришлось ограничиться устным протестом.
— Надеюсь, эти существа способны находить дорогу столь же успешно, как читать эмоции. Мне не хочется снова очутиться в дождевой промоине или какой-нибудь другой западне, — сказал Совелману.
— Это их мир, — напомнил инсектоиду Флинкс. — Они в нем прекрасно ориентируются. Мы здесь не заблудимся, не бойтесь. В случае чего сумакреа найдут нас по эмоциям.
— Мы понемногу поднимаемся! — впервые голос Клэрити прозвучал радостно. — Они в самом деле знают дорогу.
— Мы еще не пришли, человеческая самка. — Транксы славились обстоятельностью. — Я бы на твоем месте воздержался от чрезмерного энтузиазма.
— Чем меньше мы будем шуметь, тем лучше. — Сам Флинкс говорил исключительно шепотом. — Кто знает, а вдруг здесь есть и другие уши, не менее чуткие, чем у сумакреа. У их хозяев могут быть не столь мирные намерения.
Клэрити сразу перешла на шепот, хотя и не могла подавить возбуждение. Чем выше она поднималась, тем чаще думала о свете, комфорте, друзьях и любимой работе.
Помня услышанное от Совелману описание главного склада, Флинкс постарался объяснить проводникам, что войти в Чужую пещеру необходимо в строго определенном месте. Но он не был уверен, что его поняли. Передавать ориентиры было гораздо сложнее, чем самые сложные эмоции.
Еще несколько часов упорного подъема — и они наконец ступили на относительно ровную тропу. Воздыхатель предложил сделать привал. Клэрити и Совелману, не разгадавшие, естественно, намерений сумакреа, натолкнулись в темноте друг на друга.
— Что теперь? — спросила Клэрити.
Флинкс сосредоточенно читал эмоции проводников.
— Предостережение. Неуверенность. Смятение и боль.
— Ты хочешь сказать, что он поранился?
— Нет. Это эмоциональная боль. Их огорчает что-то находящееся поблизости. Вы с Совелману оставайтесь здесь, а я пойду выясню, в чем дело.
Пробравшись на ощупь мимо товарищей, он медленно, осторожно двинулся вперед.
Если бы им грозила непосредственная опасность, Воздыхатель наверняка бы не допустил этой вылазки. Впрочем, это вовсе не значило, что где-то рядом нет километровой пропасти. Но иногда отсутствие света превращалось в благо. Опасность, которую не видишь, просто не существует.