Охранник состроил грустную мину и отвел глаза:
— «Колдстрайп», говорите? Вот уж где бандиты натворили дел. Можно сказать, камня на камне не оставили от вашей фирмы. В самом начале штурма туда ворвались и времени зря не теряли. Можете о своей работе забыть надолго, и боюсь, кое-кому из ваших приятелей работа уже вообще не понадобится. Мы ждали, что бандиты в первую голову займутся коммуникациями и ангаром, но не тут-то было. Они нанесли первый удар по «Колдстрайпу», а затем принялись крушить ваших соседей. В жизни не видел ничего подобного. Такое впечатление, что им все было до лампочки, кроме лаборатории с подопытным зверьем.
Охранник посмотрел на Совелману:
— И вашим тоже досталось. Правда, я слышал, кое-кому удалось унести ноги.
— Слава Улью!
— От некоторых лабораторий остались только груды обломков. Глядя на них, ни за что не поверишь, что там когда-то кипела жизнь.
У Клэрити перехватило дыхание:
— А где я могу узнать, кто остался жив?
— Понятия не имею. Я ведь уже которые сутки здесь на часах. Попробуйте разузнать в лазарете, вроде он теперь по совместительству справочное бюро.
Флинкс ласково положил руку на плечо Клэрити, заставив Поскребыша немного потесниться.
— Кто знает, может быть, уничтожить колонистов было для бандитов не столь важно, как разрушить колонию. Иначе вряд ли они бы стали терять время на закладку взрывчатки.
— Ты еще надеешься? — еле слышно сказала Клэрити.
— Мы все надеемся. Пойдем посмотрим.
Флинкс на распутье
▼▼▼
Глава четырнадцатая
Клэрити пребывала в подавленном состоянии до тех пор, пока они не нашли Эйми Вандерворт. Она лежала в отдельной палате, хотя лазарет был переполнен ранеными. Главу фирмы доставили с переломом, и теперь ее рука покоилась в пластиковом лонгете. Лицо у Эйми было распухшее, все в синяках, но как только трое беглецов появились на пороге, она проворно села в постели.
Совелману постеснялся войти в палату:
— Теперь и я должен выяснить, повезло ли мне, как вам.
Он протянул оба усика, и Флинкс с Клэрити на прощание коснулись их пушистых кончиков, как это было принято у транксов.
— Возможно, мы еще увидимся — мир тесен, тем более этот. И тогда я с удовольствием приглашу вас на самый шикарный ужин, какой только можно заказать на Тоннеле.
— При условии, Что ты позволишь мне заплатить за спиртное, — отозвался Флинкс.
Они с Клэрити грустно смотрели вслед транксу. Совелману, их раненый товарищ, проведший с ними без света не один день, ковылял в другое крыло лазарета, в отведенное специально для транксов изолированное помещение с высокой температурой и влажностью. И лишь когда он отошел на достаточное расстояние, Флинкс сообразил, что Совелману отправился искать товарищей, вместо того, чтобы обратиться за медицинской помощью после ампутации конечности. Такие уж они, транксы! Спокойные, донельзя учтивые и постоянно пекущиеся о благе других. Частично это объяснялось воспитанием, а частично было отголоском далеких времен, когда каждый транкс отвечал за других, а другие отвечали за него.
Вандерворт протянула здоровую руку.
— Клэрити, дорогая моя! — Она обняла свою юную подчиненную, а затем испытующе посмотрела на Флинкса. — Вижу, ты все еще держишь при себе этого очаровательного и бесценного молодого человека. Когда тебя не оказалось в числе доставленных сюда раненых, мы занесли твое имя в список пропавших без вести. Это случилось уже много дней назад, и мы успели потерять всякую надежду. Дорогая, ты второй раз преподносишь нам сюрприз. Я так рада, так безмерно рада, что ты жива и здорова! Как тебе удалось уцелеть в перестрелке?
— Мы вышли через запасную дверь, — коротко ответила Клэрити. — И побежали не вверх, а вниз. И обнаружили кое-что интересное. — Она искоса посмотрела на Флинкса.
Вандерворт удивленно выгнула брови:
— Ты хочешь сказать, что вы, спасаясь от фанатиков, не теряли времени даром? Занимались научной работой?
— Не знаю, теперь я не уверена, кто там кого изучал. Наши представления о Длинном Тоннеле нуждаются в коренном пересмотре. Абсолютно во всех отношениях. На этой планете обитает раса разумных существ. На нижних ярусах пещер.
— Вот как? Хм… Я бы сказала, что подобное невозможно, но ведь я говорила то же самое про «вердидион», пока не увидела его собственными глазами.
— Увидишь и аборигенов, когда мы с ними научимся смотреть друг на друга, не причиняя вреда. Как ты догадываешься, они не переносят света. Насчет чувствительности к инфракрасным лучам мне ничего не известно. Они называют себя сумакреа. Позже я подготовлю официальный доклад. Может, даже не один. Ты, главное, выздоравливай…