Остановив движение вперед на расстоянии вытянутой руки от артефакта, он начал кругосветное плавание, внимательно изучая его со всех сторон, снизу и сверху. Дистанционная оценка Це-Мэллори оказалась точной: не было видно ничего в плане контроля или каких-либо приборов. Только три опоясывающих золотых провода, если они были проводами. Будущее его цивилизации, его галактики может зависеть от его способности заставить эту невероятно древнюю реликвию каким-то образом реагировать. Но как?
Есть только один способ выяснить это, сказал он себе без особого энтузиазма.
Умело манипулируя двигателями своего скафандра, чтобы избежать плавающих проводов, он перебрался через верхний край полусферы и спустился к ее середине. Осторожно опустившись, он опустился вниз, пока не коснулся углубления в форме полумесяца в центре. Объект, казалось, проявлял очень слабое гравитационное притяжение. Выключив двигатели, он позволил ему втянуть себя внутрь, пока не оказался лежащим на спине. Заключенный в спасательный скафандр, он не мог определить состав материала под собой, кроме того, что он не поддавался. Расслабившись, насколько мог, он смотрел сквозь чистую белизну своего окружения на защитную дугу плазменного пузыря. По крайней мере, подумал он про себя, кое-что о своем нынешнем состоянии он знал наверняка. Он точно знал, где находится.
Он был один. Опять таки.
Кроме Пипа. Проскользнув вверх по его левому боку, она вытянулась между внутренней подкладкой скафандра и его грудью, ее переливающаяся изумрудно-зеленая голова была обращена к его подбородку. Поднявшись, он посмотрел на нее сверху вниз. Допускали ли постулаты конвергентной эволюции наличие инопланетной змеи в чужом Эдемском саду? Если это было то, куда он забрался, то где же тогда дерево, где яблоко? Он, конечно, не был Адамом, но точно знал, где была Ева. Назад к Учителю, жду
г, чтобы он вернулся к ней. Ожидание, что он сделает что-нибудь.
Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться, изо всех сил пытался дотянуться своим Талантом, как уже много раз до этого. Так он отдыхал минуты, полчаса, час плюс дополнительные минуты.
Ничего.
Никакого ответа не последовало. Не было ни великолепного сверкающего света, ни грохочущей чужой музыки. Какой бы артефакт ни обнимал его в данный момент, он не имел оперативного отношения к контакту с Крэнгом. Та же самая тишина, которая приветствовала его, когда он впервые лег в гладкую вогнутость, все еще отзывалась эхом в его ушах. Расширяя себя с помощью своего Таланта, он мог видеть Клэрити и других на борту Учителя, поэтому он был уверен, что его установка работает. Но больше ничего нельзя было понять. Больше ничего.
И все же должно было быть что-то еще. Иначе зачем входной туннель, зачем ограждающая защитная сфера, зачем парящая реликвия?
Попробуй еще раз, сказал он себе. Идти спать. Вы можете сделать это, не так ли? Это мирно, это утешительно. Ты все равно устал. Почему бы не хорошенько поспать? Худшее, что может случиться, это то, что вы проснетесь, вселенная будет именно такой, какой вы ее оставили, но вы будете отдохнувшими и посвежевшими. Разве это не само по себе очень желанная цель?
Почему бы и нет? — размышлял он. Ничего другого не происходило. Це-Мэллори и Трузензузекс упрекнули бы его за упущенную возможность, но Кларити все поняла бы. Он снова закрыл глаза от всепроникающего белого пространства.
Так тихо. Так еще. Он почувствовал, что обмяк, впервые за несколько дней отпустив руку. Так много сделано и изучено, возможно, безрезультатно. Его время для сна, для умственного перерыва истекло. Он заслужил право.
Шок пробежал по всему его телу, как будто какой-то озорной нарушитель внезапно прижал палец ноги к пластине передачи энергии.
Он и Пип больше не были одни.
На борту «Учителя» Клэрити ахнула, указав на носовой порт. "Смотреть. О, посмотри."
Полусфера, в которой растянулся Флинкс, превратилась в твердую сферу, которая светилась, как рубин, освещенный изнутри. От новообразованного шара малиновое сияние простиралось примерно на десять метров во всех направлениях. Первоначальная прозрачность артефакта уступила место непрозрачности, и он больше не был виден.
Давление на правую руку заставило ее оглядеться. Сильзензузекс стояла рядом с ней, ее левая рука и нога сжимали мягкую плоть более высокого человека. Транкс не мог улыбаться, но Кларити чувствовала, что офицер службы безопасности делает это, пусть и только внутренне.