В ту ночь Лэнгли, видимо, почти ненавидел своего брата. Теперь ненависти к нему не было, но обида осталась, он не простил ему этого.
Сайан осмелилась вымолвить:
— Может быть, он просто не осознавал, насколько отец был болен…
— Он все знал, — коротко сказал Лэнгли. — Я ему сказал. — Он прикрыл глаза ладонью. — Я рассказал тебе это сейчас только для того, чтобы ты поняла, что на Барни нельзя положиться ни в чем. Да, он щедрый, но до поры до времени, пока не произойдет ничего серьезного. А как только ты перейдешь черту, ответ будет один: нет.
— Я запомню, — сказала она и подумала, что нельзя представить себе смерти более ужасной, чем когда на смертном одре ты зовешь кого-то, кто был тебе дороже всего на свете, а он так и не приходит.
Глава 6
Эмили метнула на Лэнгли быстрый взгляд, когда они с Сайан вместе вошли на кухню, и с облегчением увидела, что их маленькая размолвка уже улажена. Хотя она вчера ночью не слышала, о чем шла речь, Эмили в десять минут первого ночи сидела в постели и слушала перебранку Лэнгли и Барни и так и не смогла после этого уснуть.
Она была уверена, что поругались они из-за Сайан. Сегодня утром Барни встал рано и ушел из дома еще до того, как Лэнгли спустился к завтраку, и Эмили у него спросила:
— О чем вы там вчера ночью спорили?
— Я заработался допоздна, а Лэнгли не доверяет мне после наступления темноты оставаться наедине с любой приличной девушкой.
Конечно, он имел в виду Сайан. Эмили в сердцах ответила ему:
— Да уж, не знаю, смогла бы я сама тебе доверять. Веди себя с ней прилично, она милая девушка, и твой брат очень хорошо к ней относится.
Она утешала себя тем, что у Сайан есть голова на плечах. Сайан знает, кто из братьев больше расположен жениться. Но за завтраком Лэнгли был в страшно подавленном настроении. Еще с детства у Барни была такая струнка в характере — ему очень нравилось издеваться над братом.
Ну что ж, если размолвка и намечалась, Сайан с Лэнгли ее благополучно преодолели; теперь они оба были явно в прежних теплых отношениях. Лэнгли помог Сайан отодвинуть стул, когда она садилась, она улыбнулась и поблагодарила его, и Эмили жизнерадостно воскликнула:
— Вас ждет кусочек вкусного бифштекса, ешьте как следует, вы ведь не завтракали. — Она подала Лэнгли его порцию, а себе и Сайан положила куриного рагу. — Какие хорошие утиные яйца прислала нам миссис Баркер, я подумала: не захочешь ли ты сделать с ними пирог?
Эмили очень нравилось, когда Сайан возилась на кухне, пекла пирог или делала торт. Ее это очень радовало, как мать, проверяющую хозяйственный потенциал будущей жены своего сына.
Сайан улыбнулась Лэнгли:
— Можно мне сегодня взять небольшой тайм-аут в магазине и испечь пирог?
— Конечно, — согласился он.
— Как мило, что миссис Баркер прислала нам яйца, — сказала Эмили. — Она все говорила мне на заседании нашего клуба, что Филлис и Гордон строят себе бунгало на территории фермы.
Ферма «Вудграндж» принадлежала отцу Филлис, а так как свадьба была расстроена, Сайан надеялась, что бунгало было пока еще на стадии планирования. Она сказала:
— Филлис и Гордон не женятся. Филлис сказала мне об этом сегодня утром. Собственно, она приходила к тебе, Лэнгли, потому что у нее было очень грустное настроение, а ты всегда был к ней таким чутким. — Она слегка дразнила его, хотя так оно и было — с Лэнгли всегда можно было быть уверенным, что он выслушает и посочувствует.
— Бедняжка, — проговорил он. — Она очень расстроена?
— Она переживет, — сказала Сайан и, когда Лэнгли посмотрел на нее с упреком, добавила: — Не то чтобы я была черствой, просто она все равно считала, что у них ничего не получится.
— Так вот почему она сама принесла эти утиные яйца! — воскликнула Эмили. — Надеюсь, она не будет начинать все по новой.
Эмили ясно выразила свою антипатию, и Лэнгли сказал с улыбкой, хотя и несколько натянутой:
— У вас обеих просто нет сердца.
— А у тебя зато оно слишком мягкое, — заявила Эмили. — Тебя любой может вокруг пальца обвести.
Что ж, это был очень симпатичный недостаток. Это лучше, чем быть жестоким и черствым. За такие недостатки Лэнгли вполне можно полюбить. Сайан сказала:
— Я рада, что ты так к этому относишься, потому что я предложила ей твое лучшее бренди. Когда она уходила, она чувствовала себя уже значительно лучше и, по-моему, была немного пьяна.
— Хорошо, — улыбнулся Лэнгли. — Кстати, тебе не кажется, что сегодня вечером нам следует отпраздновать продажу твоей глиняной скульптуры? Пойти куда-нибудь поужинать?