— Как красиво в лесу, — сказала Сайан.
— Зато не так интересно, как с людьми.
— Думаешь, не так?
— Попробуй иногда заглянуть кому-нибудь в душу, вот где настоящие джунгли.
— В лесу безопасно. Зачем менять его на джунгли?
Кожа Сайан вся покрылась мурашками, потому что она насквозь промокла и ее начинало знобить. И никакой это был не сигнал опасности. Она весело сказала:
— Нужно быть настоящим телепатом, чтобы проникнуть человеку в душу.
— Попробуй, может, у тебя получится. — Он повернул ее к себе, и она посмотрела ему в лицо. Лэнгли был красавчик, а Барни — хотя на три года моложе его — казался старше. У него было лицо человека опытного, прошедшего бог знает что и видевшего черт знает что. Тут нужно было быть настоящим телепатом, чтобы узнать о нем что-нибудь такое, что он хочет скрыть.
Она сказала дрогнувшим голосом:
— Я лучше предскажу тебе будущее. У тебя будет пневмония.
— Нет, только не это, — сказал он. — У меня нет на это времени.
— Ну значит, у меня будет. — Она вся дрожала. — Надеюсь, у Филлис Баркер разожжен камин. — Ей захотелось уйти отсюда, и немедленно. Она смотрела снизу вверх на Барни, и ей самым естественным образом пришло в голову, каково это было бы, если бы он ее поцеловал. Дурацкая мысль, убеждала она себя. Совершенно немыслимо идти на такой безумный риск.
Но он как раз собирался ее поцеловать, и, если бы она сейчас отскочила в сторону, как ошпаренная кошка, он догадался бы, что она его боится. Она закрыла глаза и почувствовала на своей щеке прикосновение его губ, прохладных и легких, как дождь.
— У тебя тоже не будет воспаления легких, — сказал Барни. — До «Вудграндж» осталось всего две минуты, там ты сможешь залезть на печку и высушиться.
— Прекрасно, — сказала Сайан. Она засмеялась, и они вместе кинулись бежать, и у нее осталась внутри странная, крошечная боль, которую вполне можно было назвать разочарованием.
Глава 7
«Вудграндж» была обширной, преуспевающей фермой, хотя сейчас, сложенная из серого камня, под серым небом, она выглядела холодной и неприступной. Дождь налетел с новой силой, они подбежали к подъезду, и Барни стал стучать в дверь тяжелым молоточком в виде лошадиной подковы, а Сайан тем временем облокотилась о стену, стараясь перевести дыхание.
Вид у нее был что надо — платье промокло и липло к телу, волосы висели мокрыми прядями, с них стекала вода, так что Филлис, открывшая им дверь, имела полное право крайне изумиться.
— О! — воскликнула она. — Вы откуда?
— Мы хотели вернуть тебе перчатки, — сказала Сайан.
Филлис пришла в ужас:
— О, зачем же было так беспокоиться! Это не так важно. Можно было в другой раз. И вы специально пошли в дождь только для того, чтобы принести мне перчатки?
— Не совсем, — сказал Барни.
Они так и стояли под дождем, пока наконец Филлис не собралась с мыслями и не раскрыла дверь пошире:
— Проходите, вы совсем промокли.
Прихожая была выложена дубовыми плитами и покрыта парой персидских ковров. Дубовые плиты блестели, как отполированные, и Сайан догадалась, что задней дверью пользовались чаще, чем главным входом. Никто не будет здесь ходить в фермерских сапогах. Она почувствовала себя неловко из-за мокрых следов, которые они с Барни оставляли за собой. Она обошла по краю, чтобы не наступать на персидские ковры, но все равно даже после того, как она изо всех сил вытерла ноги о придверный коврик, туфли ее оставались грязными и мокрыми.
Филлис помедлила немного на пороге гостиной, а потом сказала:
— На кухне теплее, и там есть огонь.
— О, можно нам пойти на кухню? Пожалуйста!
На кухне весело горел очаг, в воздухе разливался вкусный запах специй, миссис Баркер возле плиты перемешивала на сковороде какие-то овощи. Судя по ее виду, она была так же шокирована, как и Филлис. Она чуть не утопила в стряпне свою деревянную ложку, так она засуетилась, чтобы поскорее посадить Сайан к огню.
— О, святые угодники, как ты вся промокла! Вот какой день оказался ненастный, да? Иди, иди поближе к огню.
— Они принесли мои перчатки, — сказала Филлис, решительно принимая на себя всю вину. — Я забыла их в салоне.
Миссис Баркер глубоко вздохнула, но ничего не сказала, однако посмотрела на Филлис с довольно красноречивым выражением:
— Боже мой, ну что вы, не стоило нести в такой ливень.
— Когда мы выходили, дождя еще не было, — уверила ее Сайан. — Только слегка моросило, но это ведь летний дождь, ничего страшного.
Она стояла перед огнем, и от нее шел пар. Барни промок ничуть не меньше, но на его черных брюках и свитере это было не так заметно.