Они погрузились в автомобиль Филлис, и та отвезла их обратно в салон. Притормозив, она сказала, как будто эта мысль пришла ей только что:
— Может, мне зайти? Если Лэнгли уже вернулся, то я могла бы узнать, сколько он хочет за свою картину.
— Ну конечно, заходи, — сказал Барни.
Сайан чувствовала, что лучше ей было бы подождать. Картина Лэнгли Холлиза, после того как он связал свою судьбу с другой женщиной, должна была не очень поднять боевой дух Филлис; однако картина еще не была закончена, так что Филлис всегда может передумать.
Они все вышли из машины, и Барни открыл дверь салона. Они прошли через весь торговый зал, и Сайан заглянула в студию — Лэнгли там не было, не было и его чемоданчика, так что он, видимо, еще не возвращался. Барни пошел в дом, а Филлис стояла на пороге, не зная, как ей поступить, в ожидании, что ее пригласят в дом.
Они услышали крик Барни и побежали на его голос, к кухне. Там лежала Эмили, распростертая на полу в страшной неестественной позе, сломанный стул и разбитая лампочка подсказали им, что случилось. Барни опустился на колени, Филлис завизжала, Сайан тоже опустилась на пол, рядом с Барни, дотронулась до бледного как мел лица Эмили и поблагодарила Бога, что оно было теплым. Глаза у женщины были закрыты. На какое-то страшное, болезненное мгновение Сайан показалась, что она мертва. Барни поднялся:
— Не трогайте ее, я приведу доктора.
— А она?.. — прокаркала Филлис, жадно хватая ртом воздух между своими истерическими криками, и Барни сказал:
— Она просто без сознания. Заткнись.
Он сказал это довольно зло, чтобы немедленно прекратить визг Филлис. Она захныкала и подползла к Сайан, ее глаза, расширенные от ужаса, были устремлены на Эмили.
Сайан положила под голову Эмили подушку и начала растирать ее холодные руки. Сколько она здесь пролежала? Может быть, несколько часов. Она могла упасть сразу после обеда. И лежала здесь, может быть, звала их на помощь. А все двери были закрыты, и никто ее не услышал. Обычно Сайан всегда к ней заглядывала, а сегодня днем у нее было плохое настроение, и ей как-то не хотелось ни с кем болтать.
Вернулся Барни, и Сайан спросила:
— Застал его?
— Собирает инструменты. Сейчас придет. — Он принес пальто и накрыл им Эмили. Филлис судорожно всхлипывала, и Барни раздраженно рявкнул: — Замолчи или выйди отсюда вон.
— Филлис, пожалуйста, пойди открой дверь доктору, — сказала Сайан. — Лэнгли сейчас тоже должен приехать. Пойди открой ему дверь.
Филлис исчезла. Они слышали, как она на что-то наткнулась по дороге, наверное, на маленький столик в коридоре. Он с грохотом опрокинулся, и Филлис, все еще рыдая, остановилась либо для того, чтобы поднять столик и поставить на место, либо собрать его обломки.
Когда доктор Мюррей вошел на кухню, Эмили как раз открыла глаза.
— Все в порядке, Эмми, — тихонько приговаривал Барни, — дорогая моя, все будет в порядке.
Она посмотрела на Барни, ее голос был тихим, едва слышным:
— Я тебя звала. Я тебя звала.
— Я здесь, Эмми. И доктор здесь.
— Когда это случилось? — спросил доктор Мюррей.
— Не знаю, — сказал Барни.
Доктор Мюррей кинул на Эмили один быстрый взгляд и сказал:
— Нам понадобятся носилки. Это надолго.
Эмили снова закрыла глаза, но ее пальцы вцепились в руку Барни.
Ближайшая больница была в Айви-Хаус, в пяти милях от деревни, и «скорая помощь» подъехала к салону, когда доктор Мюррей все еще проводил осмотр. И ему не понравилось то, что он обнаружил. Без рентгена и соответствующего оборудования он не мог точно определить размер повреждений, который нанес Эмили упавший под ней стул. Но он понял, что у нее была раздроблена берцовая кость, а в ее возрасте это могло сделать ее калекой.
Когда приехала «скорая», Барни отправился в больницу вместе с доктором и Эмили. На пороге Сайан сказала ему:
— Я подожду Лэнгли. Ты мне позвонишь оттуда, да?
— Позвоню, — кивнул Барни. Вид у него был мрачный.
«Я звала тебя, — сказала ему Эмили. — Я звала тебя…» Сайан не знала, припомнился ли ему его умирающий отец, который тоже звал его и умер, не дождавшись ответа на свой зов, и ее вдруг охватила безмерная, почти невыносимая жалость к нему.
— Барни, — сказала она, стараясь подобрать нужные слова. Она начала заикаться и не могла выговорить ни слова. Она положила руку ему на плечо и закусила губу. — Я… я…