Она подошла к занавеске, разделяющей их комнаты, и отодвинула ее в сторону. Свое рабочее место он держал в идеальном порядке: на магнитофон и машинку были надеты чехлы, неиспользованная бумага аккуратно сложена.
Сайан понятия не имела, как работает магнитофон, она раньше им никогда не пользовалась, но сейчас встала на один из упаковочных ящиков и включила вилку в розетку, но не стала нажимать на кнопки, боясь случайно стереть запись. Она села на стул и открыла ящики стола: там была чистая бумага, копирка, пара лент для пишущей машинки. Второй ящик был набит большими коричневыми конвертами, довольно толстыми, и она попыталась вскрыть тот, что лежал сверху, когда услышала голос Барни:
— Если скажешь мне, что ты ищешь, я мог бы тебе сказать, насколько вероятно, что ты там это найдешь.
Она не слышала, как он поднимался по лестнице. Он стоял в дверном проеме, затем начал пробираться мимо ящиков, загромождавших комнату, по узким проходам к окну.
Сайан оставалась там, где он ее застал, сидя на стуле, пальцы ее все еще лежали на краю открытого ящика. Она вскинула вверх подбородок, чтобы показать, что она не боится его, что ей не стыдно оттого, что ее застали за просматриванием чужих бумаг, и, когда он оказался по другую сторону стола от нее, она первая бросилась в атаку:
— Я только что разговаривала с Натали.
— Да?
— Это было очень интересно. Натали утверждает, что ты намеренно привлек Филлис Баркер к хозяйству в отсутствие Эмили, потому что тебе нравится, когда вокруг происходит что-нибудь интересное. Потому что ты помешан на писательстве и все это тебе на руку.
— Правильно. — Он говорил так, будто они играли в какую-то игру. — Совершенно справедливо.
Она застыла от возмущения:
— Это твое дело и твоя работа. Но мне хотелось бы знать точно, что ты задумал, ведь это касается нас всех.
— Ах вот как? — Он обошел стол, закрыл оба ящика, и она еле успела отдернуть пальцы.
— Ты правда попросил Филлис Баркер поработать у Лэнгли в первую очередь потому, что знаешь, какие она испытывает к нему чувства?!
— Да.
— Но это же просто чудовищно. На что ты рассчитываешь? На самоубийство? Или убийство?
— Прости, должен тебя разочаровать. — Голос у него был на самом деле извиняющийся. — Ни то ни другое. Это был просто братский жест, нацеленный исключительно на благополучие Лэнгли. Филлис страстно стремится всю жизнь посвятить Лэнгли и будет его любить до конца своих дней. Так что она станет для него великолепной женой.
Сайан вскочила так, что опрокинула стул. У нее зародилось странное и ужасное подозрение, что он не шутит.
— Надеюсь, ты меня разыгрываешь?
Он покачал головой.
— Тогда ты, должно быть, не в своем уме, если считаешь, что Лэнгли бросит меня ради Филлис!
Да как он смеет так вмешиваться в ее жизнь? У Филлис, возможно, и есть задатки хорошей жены, во всяком случае, хорошей хозяйки, но Лэнгли любит ее, Сайан, и это не имеет никакого отношения к Барни, да и вообще, как он посмел? Она сказала, выпуская каждое слово, словно сквозь колючий лед:
— У меня для тебя есть новости. Лэнгли сделал мне предложение сегодня днем.
— И что ты ему ответила?
— А что, по-твоему, я ему ответила?
Он скептически приподнял одну бровь:
— Я думаю, ты отложила решение на потом. Я думаю, что ты обманываешь сама себя. Ты не хочешь выходить замуж за Лэнгли.
Ничего она не откладывала на потом. Просто Лэнгли болел, плохо выглядел. И в прошлый раз тоже — у нее были причины не сказать ему тогда «да». И не потому, что она не хотела выйти замуж за Лэнгли, просто она не могла сказать ему «да» по вполне определенным причинам, так сложились обстоятельства.
— Натали была права, — сказал Барни. Он взял стул и поставил на него одну ногу, облокотился рукой в повязке на колено в позе импровизированного лектора. — Да, я действительно наблюдаю за людьми, я на самом деле стараюсь понять, как они устроены. Когда я впервые встретил тебя, я подумал, что ты та же Филлис Баркер, только в качестве бесплатного приложения у тебя имеется еще чувство юмора и довольно хорошая деловая хватка. Но с тех пор я понял, что ошибался. Ты слишком талантлива, и у тебя слишком сильный характер для Лэнгли. Через год у тебя уже будет имя, как у многообещающего молодого скульптора, и это будет только начало. Ты совсем не подходишь Лэнгли, и ты не сможешь стать ему хорошей женой.