— Гордона, например? Гордон говорит, что я хуже старухи. Он говорит, что своими заботами я довожу его до бешенства. — Она покрутила в пальцах карандаш, провертев дырочку в своем списке покупок, и глубоко вздохнула, и Сайан просто захотелось подойти и дать ей встряску. Филлис была прирожденной Терпеливой Гризельдой, а Сайан никогда не нравились такие Гризельды. Но к Филлис она относилась тепло, и потому ее раздражение повернулось против ее самой.
— О, оставайся, если хочешь, — сказала она, — но помни, что это всего лишь временная работа, не особенно привыкай к ней.
Сайан вернулась в салон и занялась почтой. В промежутке между обслуживанием покупателей и ответами на телефонные звонки она подошла к секции, где у них продавались кольца, и выбрала три колечка, которые ей нравились больше других. Она положила их на письменный стол, и тут прозвенел звонок. Это был Барни, и она метнулась в студию — инстинкт подсказал ей стряхнуть кольца в выдвижной ящик стола, чтобы он не увидел.
Но она этого не сделала. А с какой стати? Пошел он к черту! Потом, может, он направляется не к ней, а в дом. Но он зашел в студию.
— Чем могу быть полезна?
— Думаю, мало чем. — Он бросил взгляд на кольца. — Опалы приносят несчастье.
— Только не мне, я Весы.
— Это ты себе выбираешь?
— Сужаю поле поиска. — Одно из колец было сделано в виде трех маргариток, с дроблеными рубинами в окружении дробленых бриллиантов, и ей показалось, что оно нравится ей больше других. Потом еще было кольцо с опалами — три камушка в золоте, и еще кольцо с сердечком из мелкого речного жемчуга.
— А жемчуг к слезам, — сказал Барни. — Ты уже уволила Филлис?
— Нет, и не буду. Она знает ситуацию, я ей все сказала.
— Никаких сцен не было?
— Ничего для твоих записных книжек. Ты был бы разочарован — она приняла все очень спокойно.
— Ну естественно, как же еще, — сказал Барни. — Она знает свое место, эта маленькая Филлис. Она — атавизм викторианских времен. В ее глазах хозяин — господин — всегда прав, что бы ни делал. — Он взял колечко с жемчугом, надел ей на средний палец, держа ее руку так, словно она была манекеном в витрине, и критически осмотрел. — Мило, — произнес он.
— А мне не нравится, — ответила Сайан. Она резко стряхнула с пальца кольцо и взяла в руку два других. — А что, ты сегодня утром не работаешь? Я-то думала, что ты будешь теперь строчить как сумасшедший, чтобы нагнать то время, что ты пропустил, развлекая Натали.
Барни радостно усмехнулся:
— Пропустил? Да ты, вероятно, шутишь. Нет, сегодня я не работаю, я собирал вещи.
— Уезжаешь?
— Да. Я пошел сегодня в комнату Нелл и вдруг, ни с того ни с сего, прямо в середине дня, понял, что чувствую себя прекрасно, что у меня все прошло и я вполне здоров и могу возвращаться в свою естественную среду.
— А это не влияние Натали? Я хочу сказать — когда она была здесь в прошлый раз, ты так рвался вернуться.
— В прошлый раз, — сказал он, — я не мог. А теперь могу.
— Что ж, хорошо. Полагаю, ты знаешь, что делать. Ты ведь подождешь Лэнгли, чтобы попрощаться с ним, да?
— Я со всеми попрощаюсь, — заверил ее Барни.
— Правильно, — сказала она. — Иди попрощайся, а Филлис, я думаю, поможет тебе уложить вещи.
Томми Пул из фирмы «Пул и сыновья» подъехал к салону к двум часам, чтобы отвезти Барни в Лондон. Томми был очень рад. Он должен был остаться на ночь у Барни, а вернуться только утром. Плата выходила очень хорошая, а вечером он мог сходить куда-нибудь в Лондоне, так что он улыбался от уха до уха, как Чеширский кот.
Сайан сама позвонила Лэнгли, и тот пообещал вернуться как можно скорее.
— Что? Сегодня? — спросил он, когда Сайан сообщила ему, что Барни решил уехать.
— Я сама не знаю, почему такая спешка, — вероятнее всего, дело в Натали. Не знаю, почему он не мог отложить отъезд на завтра, но он так мне сказал.
— Да, в этом весь Барни, — сказал Лэнгли, смирившийся, хотя несколько огорченный. — Постарайся задержать его, пока я приеду. Я хотел бы с ним попрощаться. Кто знает, когда мы свидимся снова.
— Я продержу его, сколько смогу, даже если для этого мне понадобится выпустить воздух из шин автомобиля Томми Пула.
Если бы не Сайан, Барни давно бы уже уехал, написав Лэнгли записку.
— Нет, ты не уедешь, — сказала ему Сайан. — Мало того, что ты беззастенчиво используешь Лэнгли, — ты еще норовишь уехать, не попрощавшись с ним. Это тебе не гостиница. Ты не можешь просто выселиться из комнаты и оставить ключ на стойке портье. Ты дождешься, пока он приедет.
Барни ждал, но это было справедливо. Когда приехал Лэнгли, все вещи уже лежали в машине, а Томми с Барни были в салоне и смотрели на дорогу через большие стекла витрины. Когда Лэнгли подъехал к магазину, они вышли ему навстречу.