Мне также бросились в глаза физиономии неизвестно откуда набежавших зевак, рты которых были так широко открыты, что в них влезла бы не одна довольно упитанная ворона.
— Можешь считать, что проблема с вымогателями решена, — проговорил Валентин, осторожно убирая из-под моих ногтей свою руку. — Ты счастлива?
Я повернулась к нему и растерянно заморгала. Голос собеседника вывел меня из потока собственных мыслей, поэтому я все еще не могла до конца вникнуть в ситуацию. К нам подошли Эдик и Слава. Они сняли свои странные головные уборы и теперь выглядели вполне нормально. Лица ребят светились от удачного завершения операции и… от моей недоумевающей физиономии, выражение которой их явно забавляло.
— Теперь твой знакомый сядет за нападение на правоохранительные органы, а потом мы его малость покрутим, глядишь, еще что-нибудь всплывет! — радостно сообщил Эдуард, обращаясь ко мне.
— Катя, сделай лицо попроще, — смеясь, посоветовал Славик. — А то у тебя вид, будто ты только что вернулась с войны.
— Не я одна, — услышала я свой собственный голос, когда мои глаза уперлись в сползающего под руль водителя автобуса.
Проследив мой взгляд, собеседники начали громко хохотать, не в силах выговорить ни слова. Я кисло усмехнулась и устало произнесла:
— А теперь что?
— Слава отвезет вас до метро, а у нас тут дела, — сквозь смех ответил Эдик. Он пожал руку Вале и, попрощавшись со мной, ушел, присоединившись к другим членам группы захвата.
Мы заехали в магазин по просьбе Валентина, который, закупив два огромных пакета выпивки, торжественно вручил их водителю, сказав, что это в качестве благодарности для всей команды. Парень с удовольствием принял презент и, пожелав удачи, высадил нас у памятника Ильичу. До самого дома спасателя, я не произнесла ни слова, все еще находясь под впечатлением случившегося. Прокручивая в голове, точно киноролик, недавнее происшествие, я снова и снова переживала инцидент задним числом, до конца не веря, что все это было со мной. Быстров не пытался меня разговорить, он лишь искоса поглядывал на невероятное разнообразие эмоций, отражавшееся на моем лице. Наконец, мы добрались до его квартиры.
— Вы вовремя! — радостно воскликнула тетя Таня, укладывая в сумку закупленные в магазине продукты. — А то я уже собралась уезжать без вас.
Лари крутился возле ее ног, с интересом поглядывая на содержимое поклажи.
— Прости, бабуля, — Валентин ударил себя ладонью по лбу, — совсем забыл, что у тебя электричка. Давай, я провожу.
— Не надо, — отмахнулась старушка. — Что я, немощная? Сама доберусь, не в первый раз.
— Татьяна Дмитриевна, — наигранно сердитым тоном проговорил её внук. — Данный вопрос обсуждению не подлежит.
Она усмехнулась, довольная его настойчивостью. Перед самым отходом, бабуля утянула меня в ванную, где скороговоркой сказала:
— Валечка — очень хороший мальчик, ты о нем заботься. Не обижай его. Мой внучек заслуживает хорошей девушки. Такой, как ты, Катерина, — я попыталась открыть рот, чтобы возразить ей, но тетя Таня быстро пробормотала «Ну вот. Мне пора. Увидимся еще» и пулей вылетела в прихожую, оставив меня в полном недоумении.
Быстров попросил дождаться его возвращения, поэтому нам с Лари пришлось остаться в квартире без хозяина. Намериваясь скоротать время, я вновь взялась за учебники. Этот предмет мне давался хорошо. И я могла бы не волноваться за экзамен, но… было одно не очень приятное обстоятельство. Доцент Кривошеин — мой экзаменатор, на протяжении всего семестра уделял мне слишком много какого-то странного внимания. То после занятий оставит, а сам круги вокруг нарезает и смотрит на меня маслеными глазками. То доклад заставит готовить, отправив меня в библиотеку, где мы почему-то снова с ним встречаемся. И взгляд у этого сорокалетнего хлыща мне никогда не внушал особого доверия — скользкий, пристальный и раздевающий. Так что встречаться, в очередной раз с Германом Павловичем у меня не было ни малейшего желания, а тем паче, что-то ему сдавать.
Наконец, вернулся Валя. Был уже вечер, а ему сегодня дежурить. Я попыталась отбиться от изъявленного им желания проводить меня до дома, но парень уперся, доказывая мне необходимость данного мероприятия. На работу он решил отправиться сразу после, не заезжая больше к себе. Вздохнув, я смирилась со своей участью, так как спорить с ним было бесполезно, к тому же его внимание мне льстило. Доведя меня до подъезда, Валентин негромко спросил: