— А кто спит в праздник? — не понял Быстров моих размышлений. — Поболтаем до утра, а потом все поедут по домам. Нам ведь есть, что обсудить этой ночью.
— Здорово, — ехидно проговорила я. — А как быть мне? Я уже который раз сплю через пень колоду.
— В таком случае, — он ласково посмотрел на меня и улыбнулся. — Тебя мы отправим в комнату отдыхать.
— Черт знает что! — я всплеснула руками, начав ходить по кухне из угла в угол, как заведенная. — Не дом, а вокзал какой-то. Знала бы моя мама, как я сессию сдаю, у нее бы одним сердечным приступом дело не кончилось.
Валентин задумчиво наблюдал за моей бесцельной ходьбой, потом ему это, по-видимому, надоело, и, преградив мне путь, он весело сказал, меняя тему разговора:
— А гадать на суженых будем? Рождественская неделя всё-таки.
Я непонимающе уставилась на парня. Когда смысл его слов дошел до моей бедной головы, я принялась смеяться, причем, истерически. Успокоить мой идиотский хохот Валя смог лишь после второй кружки воды, которую он старательно заставлял меня пить.
— Ты что, издеваешься? — спросила я, отсмеявшись.
— Почему?
— Только что от супруга избавилась, а ты мне о суженых говоришь. К тому же после того факта, что я пользуюсь повышенным вниманием у всякого рода ненормальных, сексуально озабоченных элементов, мне гадать на будущее, вообще, не хочется. За последние дни столько ужаса случилось, что о завтрашнем дне я даже думать боюсь.
— Я же с тобой, — ласково произнес парень, погладив меня ладонью по щеке. — Я тебя в обиду не дам. Верь мне.
Я усмехнулась, затем задумчиво сказала:
— Как странно. Столько неприятностей случилось… А ведь благодаря им, у меня есть ты. И Андрей тоже есть, и Эдик…
Собеседник хотел что-то возразить, но раздавшийся звонок в дверь, помешал ему сделать это. На пороге стоял Каменский.
— Привет, — обратился он к нам, протягивая бутылку шампанского. — Это тебе, Катерина. С праздником.
— Спасибо, — я улыбнулась, приглашая гостя войти.
Андрей был без шапки, поэтому его уши, собственно, как и нос покраснели от мороза, а волосы стали белыми от рассыпчатого, как мука, январского снега.
— Идемте пить чай, а то он скоро совсем остынет, — позвала я обоих парней в уютно освещенную теплую кухню. Они не сопротивлялись.
В самый разгар чаепития пожаловал запыхавшийся Эдик. Он с трудом успел на последнюю электричку в метро, а от Московского проспекта добирался до меня перебежками, чтобы не замерзнуть. Для его спортивного образа жизни бег был делом обычным. А вот полный пакет водки с соком несколько выпадал из привычного ритма. Но Эдуард, видимо, решил, что с пустыми руками приходить неприлично, тем более, в праздник. Короче, помимо чая, мне пришлось экстренно готовить картошку, резать сыр и принесенный последним гостем батон колбасы. Ужин, конечно, не выглядел праздничным, но закусывать было чем. Я заранее отказалась от белой заразы, даже если в нее мне нальют девяносто процентов сока. Еще одну потерю памяти я, очевидно, не вынесу. Зато на шампанское я быстро положила глаз, сказав, что пить буду только его. Мужчины не возражали, открыв бутылку и придвинув ее ко мне. После первого тоста за Старый Новый год, Эдуард начал расспрашивать меня о маньяке. Я рассказала все, что могла вспомнить, включая подробности внешности нападавшего, которые хоть и мельком, но я все-таки смогла увидеть.
— Тебе надо написать заявление в милицию, — серьезно проговорил Эдик.
— Может, не стоит? — ввязался в разговор Валя. — Мне кажется, это кто-то из ее знакомых. Не верю я в серийного насильника. Чутье подсказывает, что нашего маньяка нужно искать поблизости.
— Ну и ищи, — усмехнулся его друг. — А заявление пусть себе лежит у ментов, они тоже по своим каналам начнут искать. Чем плохо?
— Возможно, ты и прав, — нехотя согласился Быстров. — Но я бы составил список подозреваемых, чтобы прощелкать их всех.
— И кого же ты внесешь туда? — не без удивления спросила я.
— Во-первых, «Мистера галстука», — отозвался спасатель хмуро. — Он, явно, помешан на сексе.
— Ты в своем уме, Валечка?! — у меня глаза округлились, а брови встали домиком. — Он же ниже ростом. Это раз! А, во-вторых, я знаю Андрюху и все его закидоны с первого курса. Он мухи не обидит, не то что на однокурсницу нападать…
— Ты не можешь быть до конца уверена, у тебя от страха все в голове помутилось. Выше, ниже, откуда тебе знать, если ты видела насильника всего чуть-чуть? — продолжал настаивать на своем мой белокурый оппонент.