Я улыбнулась, обрадовавшись перемене в ее настроении. Такой подруга мне нравилась гораздо больше.
— И что ты намерена предпринять? — мое любопытство требовало объяснений.
— Начнем проверять кандидатов в маньяки всеми возможными и невозможными способами.
— То есть? — я не поняла.
— Опросим родственников, знакомых, удостоверимся в их алиби, если таковое, конечно, есть. Вот, например, ты знаешь, где был Андрей сегодня утром?
— Нет, но у него мобильник, поэтому он мог быть, где угодно.
— Верно. А кто может об этом знать? — Вера постепенно вживалась в роль Шерлока Холмса, засыпая меня наводящими вопросами, призванными помочь разъяснить ее замысел.
Слушая собеседницу, я невольно ощутила себя доктором Ватсоном, до которого дедуктивный метод друга доходил, увы, не сразу.
— Кто?
— Его родители.
— И как ты собираешься с ними поговорить? — настороженно полюбопытствовала я, протягивая ей горячий чай.
— У нас есть адрес. Схожу к ним в гости, — весело ответила новоиспеченная девушка — сыщик.
— Но ведь там будет Каменский?! Он может что-то заподозрить, и тогда нам не сдобровать, особенно, если он и насильник одно лицо.
— Нет, дорогая, — Вера загадочно улыбнулась, глядя на меня. — Его там не будет. И ты этим займешься!
Мне стало нехорошо. Что, интересно, она имеет в виду? Неужели меня ждет встреча с подозреваемым? Причем, я теперь буду не просто Катей, а еще и подсадной уткой, отвлекающей возможного преступника. И как моя чрезмерно «добрая» подружка это все себе представляет? Господи, и кто меня за язык тянул? Зачем я задала ей свой вопрос?
Оказывается, в голове Веры уже успел сложиться подробный план действий на завтрашний день, и не последнее место в нем занимал мой поход с Каменским в музей. Данное мероприятие и было тем отвлекающим маневром, ответственность за выполнение которого тяжелым грузом легла на мои хрупкие плечи.
— А, может, не надо? — проскулила я, с надеждой посмотрев на подругу.
— Надо, Катя. Надо, — решительно сказала та и засмеялась, потешаясь над моей кислой физиономией. — Мы с тобой всех насильников выведем на чистую воду, вот увидишь! Кстати, тебе все равно придется с ними поддерживать контакт, иначе тот, кто является маньяком, разозлится, а это может повлечь за собой плохие последствия. Так что давай, сделаем вид, будто ничего не случилось, надо же усыпить бдительность преступника. Как ты считаешь? — я обречено кивнула, чувствуя правоту ее слов. — Подключай телефон и звони музыканту, — скомандовала собеседница, мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Его не было дома, о чем любезно поведала нам мама Андрея, взявшая трубку. Я с облегчением вздохнула, надеясь на то, что спектакль, придуманный Верой, отменяется. Но не тут-то было. Она о подобном повороте событий не хотела и слышать, упорно настаивая на том, чтобы я перезвонила парню позже.
— И что мы с ним будем делать в Эрмитаже? — недовольно осведомились мои губы, складываясь в линию, уголки которой чуть-чуть опустились.
— Просвещаться, — мгновенно ответила подруга и направилась в комнату распаковывать привезенные ею вещи.
С сегодняшнего дня мы обосновались с ней в одной квартире и, несмотря на бредовые идеи Верки, которые она старательно пыталась претворить в жизнь, я была счастлива. Что ни говори, а вдвоем не так страшно, как одной. Во всяком случае, есть с кем поделиться наболевшим, твердо зная, что тебя внимательно выслушают и поддержат.
Звонить мне никому не пришлось, так как в начале девятого телефон принялся истерично трещать, взывая к нам из коридора. Я схватила трубку и, поднеся ее к уху, громко спросила:
— Да. Кто это? Я Вас слушаю.
— Катерина, это я, — голос Каменского был спокойный и уверенный, у меня же перехватило дыхание.
Подруга бесшумно подошла сзади и начала мне что-то показывать жестами. Наконец, я сообразила, о чем она толкует. Нажав кнопку громкой связи, я продолжила разговор.
— Извини за сегодняшнее, — как можно естественней проговорили мои дрожащие от волнения губы. — Просто, нервы расшатались.
— Рад это слышать, — с облегчением сказал Каменский и усмехнулся.
— Я тоже рад, — произнес Валентин вяло.
Мои брови непроизвольно поползли вверх, а глаза изумленно округлились. Наконец, справившись с волной удивления, я серьезно спросила:
— Вы что, вдвоем со мной говорите?
— Как ты догадалась? — Быстров язвил.