— Катюша, у нас подключен параллельный телефон. Мы оба хотим с тобой пообщаться, — мягко произнес рокер.
Меня такой поворот дел абсолютно не устраивал, как впрочем, и Веру, хмуро смотревшую на несчастный аппарат с видом человека, готового разбить бедный пластмассовый предмет об стенку. Стремясь не допустить трагедии, я быстро сказала:
— Ну, уж нет! Я согласна с вами беседовать, но только по отдельности. Так что, будьте добры, мальчики, перезвоните мне, когда разойдетесь каждый по своим углам.
— Катенька, но… — пробормотал парень, однако я перебила:
— Никаких «но»! У меня к обоим личный разговор. А сейчас, пока! — я бросила трубку, вопросительно глядя на подругу.
— Правильно! — похвалила она меня. — А то придумали тоже, объединить усилия… Вот она, мужская солидарность!
— Как считаешь, это не опасно? — встревожено сказала я.
— Что? — собеседница не поняла.
— Если кто-то из них преступник, он не причинит вреда другому?
Вера хитро улыбнулась, окинув меня скептическим взглядом:
— И за кого мы волнуемся?
— За того, кто не виновен, — гордо парировала я, заметив ее насмешливую интонацию.
— А, по моему, дорогая, у тебя теплые и нежные чувства к одному белокурому спасателю, — весело заявила она.
— Может быть, — я улыбнулась. — Но длинноволосые брюнеты, мне нравятся ни чуть не меньше. Особенно, если они так классно играют на барабанах.
Мое условие выполнили. Первым позвонил Андрей, который проводил Быстрова до двери и вернулся к телефону.
— Он уехал, Катя, — грустно сообщил парень, когда услышал в трубке мой голос. — О чем ты хотела поговорить?
— Думаю, нам надо встретиться завтра, — подбадриваемая активной жестикуляцией подруги, сказала я. — У меня есть кое-какие догадки относительно нападений, но я хочу услышать твое мнение по этому поводу.
— Буду рад посодействовать, — оживился собеседник. — Когда и где?
— Давай… — я сделала вид, что размышляю. — В двенадцать возле «Медухи». Устраивает?
— Я приду, — с готовностью ответил Каменский, обрадованный приглашением. — Но, если хочешь, я могу приехать к тебе сейчас.
— Нет! — слишком уж поспешно воскликнула я, но тут же поправилась, мягко произнеся. — У меня сегодня гости, к тому же обещали приехать родители…
— Понимаю, — в его тоне появились нотки разочарования. — Тогда, до встречи в полдень!
— Угу, пока! — я опустила трубку на рычаг и сосредоточенно заявила. — Надо позвонить в Тосно, иначе моя маленькая ложь окажется правдой, а появление мамы с ее расшатанной нервной системой и больным сердцем, совершенно нежелательно.
— Дерзай! — выслушав мою, обращенную в никуда речь, сказала Вера. — А я пойду приготовлю что-нибудь поесть, а то мы с таким режимом питания скоро в дистрофиков превратимся.
Родителей не было дома, зато я с удовольствием поболтала с бабушкой, которая только что уложила спать Лену. Меня, естественно, подробно расспросили о сессии и… о делах личных, а точнее, собеседницу интересовал мой таинственный друг. Я ей уклончиво ответила парой общих фраз, и быстро перевела тему на менее щепетильную. Папа с мамой, как выяснилось, ушли на день рожденья к друзьям. Это обстоятельство меня сильно порадовало, значит, их появления ночью можно не ждать. Я рассказала старушке, что у меня до конца экзаменов поселилась Вера, поэтому заниматься мне теперь гораздо легче. Хотя… осталось сдать всего одну дисциплину, и бедовая сессия кончится, а за ней наступят каникулы, Леночкин день рождения и возможность уехать на пару недель из города. На такой радостной ноте мы закончили беседу, пожелав друг другу «спокойной ночи!»
Подружка быстро освоилась в пространстве моей маленькой кухоньки, где она активно стряпала, гремя кастрюлями и звеня посудой. Из крана, весело журча, текла вода, в которой Верка ополаскивала использованные под нарезку картошки тарелки. Вскоре ужин был готов. Он ароматно пах, стоя по середине стола в окружении всевозможных солений, привезенных родителями. Есть хотелось жутко, поэтому мы незамедлительно приступили к трапезе, обсуждая в промежутках между поглощением пищи завтрашние планы.
Телефонная трель, навязчиво повторяющаяся снова и снова, оторвала меня от аппетитной картошки, оставшейся сиротливо дожидаться моего возвращения, лежа горкой в тарелке. Вера же, проводив мою печальную фигуру сочувственным взглядом, продолжила ужин в одиночестве.