— Звонил следователь, они поймали маньяка, — проговорила я, не сводя с него счастливых глаз. — Значит, это не ты?!
— Конечно, не я, — серьезно ответил парень. — Разве ты сомневалась? Но почему у тебя такой испуганный вид, Катюша?
— Мне показалось, что «полосатая мразь» опять за мной гонится, — вздохнув, отозвалась я и опустила взгляд. — Паранойя, наверное.
— Не бойся, милая, — Быстров нежно провел ладонью по моей щеке. — Я тебя в обиду не дам. Если увижу этого идиота, собственноручно надеру ему уши. Договорились?
— Да, — я улыбнулась и, не сдержавшись, бросилась к нему на шею.
Валя крепко обнял меня, осторожно поцеловав в лоб. Он решительно двинулся вглубь подъезда, заботливо придерживая мои плечи. Я не сопротивлялась, идя рядом. Доверчиво прильнув к нему и довольно улыбаясь, я мечтала лишь об одном, чтобы он никогда меня больше не отпускал.
Мы медленно поднялись по лестнице, и, оказавшись на междуэтажной площадке, остановились. Валентин усадил меня на подоконник, а сам встал напротив, собираясь что-то сказать. Я молча ждала, с любопытством рассматривая своего спутника. Наконец, он произнес:
— Катерина, прости меня за излишнюю несдержанность, которую я проявлял при телефонных разговорах.
— Без проблем, — я лукаво прищурилась. — Но больше так не поступай. Хорошо?
— Конечно, — собеседник усмехнулся, не сводя с меня пытливого взора. — Почему ты так развеселилась, Катенька?
— Рада тебя видеть, — честно призналась я. — Мне очень не хватало твоего общества.
— Я тоже скучал, — он наклонился, заглядывая в мои искрящиеся смехом глаза, — по твоей улыбке, по твоим губам…
В следующую секунду Быстров поцеловал меня, жадно впившись в мой приоткрытый от неожиданности рот. Я ответила на его страстный призыв, позабыв об осторожности. Парень принялся расстегивать куртку, без конца лаская руками мое податливое тело. Я закрыла глаза, отдаваясь вихрю захвативших сердце чувств. Любовная игра на окне собственного подъезда возбуждала, позволяя наслаждаться риском возможного разоблачения. Пару дней назад меня здесь чуть не изнасиловал преступник, а сейчас я готова заняться сексом сама. Но на этот раз с любимым…
Я подняла голову, чтобы взглянуть на того, о ком думала. По спине пробежала дрожь, но причиной ее была не любовь, а страх. Валентин, ухмыляясь, натягивал на голову полосатую маску с прорезью для глаз.
— Значит, это ты? — шепотом спросила я, пытаясь трясущимися пальцами застегнуться.
— А ты не догадалась? — он хищно оскалился, сверля меня злыми стальными глазами.
— Но ведь я… мы… почему? — мне стало обидно. Такого разочарования я пережить не могла.
— Потому что ты — маленькая рыжая дрянь, соблазняющая мужчин своей миловидной внешностью, и при этом не допускающая их к себе, — прорычал насильник, вытаскивая из внутреннего кармана неизвестно когда переодетой на другую сторону куртки, перочинный ножик. — Я искромсаю твою очаровательную мордашку так, что тебя родная мама не узнает. И тогда… ты будешь принадлежать только мне! Ведь на уродину никто не позарится.
Не помня себя от страха, я со всей силы заехала мерзавцу каблуком между ног. Он согнулся пополам, взвыв от острой боли, причиненной мною. Но мне этого было мало. Я принялась бить выронившего свое оружие парня, махая перед его носом ногами, которые время от времени попадали в цель, жаля преступника больными ударами. Я словно сошла с ума, не имея никакого желания останавливаться. Быстров предал меня, убив любовь и доверие, растоптав дружбу и заставив жить все последние дни в кошмаре. Я ненавидела его также сильно, как любила когда-то.
— Идиот проклятый! Маньяк! Убийца! Я лишу тебя того, из-за чего ты называешься мужчиной, чтобы больше ни одна девчонка не пострадала от твоих рук, насильник несчастный! — кричала я на всю парадную, продолжая отчаянно лупить негодяя.
— Успокойся, психованная! — проговорила Верка, швырнув в меня подушку.
Я уставилась на пойманный предмет с полным непониманием. Серые лестничные марши мгновенно исчезли, сменившись уютной обстановкой моей квартиры. Вместо скрючившегося Вали на полу сидела заспанная подруга, слетевшая с кровати вместе со своим одеялом в тот момент, когда я начала усиленно брыкаться, расправляясь во сне с преступником.
— Я больше с тобой не лягу, — потирая ушибленный бок, сказала пострадавшая. — Ты лягаешься, как лошадь, и материшься при этом. Пойду-ка я лучше на пол спать.