– Лейла?!! Лейла? Лейла?
– Что там происходит? – спросил Бобби.
– Лейла!
Бобби забрал у Флоренс свой телефон и поднес его к уху. Немного послушав, он нажал «отбой».
– Пора уходить.
Он протянул ей оранжевую абайю, которая была на нем, когда она вышла из дворца:
– Надень вот это.
Она молча уставилась на оранжевый балахон.
– Фло, у нас тут не показ мод.
Флоренс медленно натянула на себя арабское одеяние. Оно еще хранило запах самого Бобби. Тем временем он сдернул с кровати простыню, вынул свой складной нож, прорезал в ней дырку и надел простыню через голову.
– Обожаю маскарады, – сказал он. – Пошли.
Они решили спуститься по лестнице, а не в лифте. Пройдя восемь этажей, Бобби осторожно открыл дверь и выглянул в вестибюль. Флоренс стояла, прислонившись к бетонной стене, и пыталась взять себя в руки. Внезапно она услышала какой-то шум.
С улицы в здание ворвались четверо мужчин в европейской одежде. Они разговаривали, и Флоренс уловила акцент.
Говорили они громко, явно ничего не боясь, и держали в руках пистолеты. Когда они пробежали к лифту, Бобби медленно прикрыл дверь и опустил рычаг на пожарной двери, наглухо заперев ее.
– Это васабийцы, – шепнула ему Флоренс, а он вопросительно посмотрел на нее. – Один из них неправильно произносит слова. Поверь мне – это васабийцы. И скорее всего, мукфеллины.
Спустившись в подвал, Флоренс и Бобби обнаружили черную лестницу. На лестничной клетке было затянутое проволочной сеткой оконце. Положив ладонь на рукоятку своего пистолета, Бобби поглядел в окно, а затем резко отпрыгнул назад и задвинул засов на наружной двери, которую кто-то уже пытался с другой стороны открыть. Поднявшись на второй этаж, они оказались в длинном коридоре, в конце которого была дверь, ведущая на небольшой балкончик. Они вышли на этот балкон и посмотрели вниз, где стоял огромный контейнер, наполненный мешками с мусором.
– Сможешь прыгнуть? – спросил Бобби.
Флоренс кивнула. До контейнера было что-то около семи метров.
Они рухнули на мусор под аккомпанемент страшного писка. Флоренс почувствовала, как под ней что-то шевелится. Это были крысы. У нее невольно вырвался крик. Бобби начал колотить их руками. Затем он разгреб мусорные мешки и забросал ими себя и Флоренс, которая в ужасе прислушивалась к возне грызунов. Мусор находился в этом контейнере уже несколько дней при температуре около 40 градусов. От зловония кружилась голова. Бобби протянул руку и погладил Флоренс по плечу.
– Самый лучший способ узнать чужую страну поближе, – шепнул он.
Балконная дверь над ними с треском распахнулась, и они услышали два голоса. Флоренс затаила дыхание. Дверь закрылась. Все стихло. Они пролежали не шевелясь около десяти минут. Наконец Бобби шепнул ей:
– Будешь заказывать десерт или попросим счет у официанта?
Выбравшись из мусорного контейнера, они пошли в сторону набережной, стараясь держаться в тени. В городе слышались новые взрывы и выстрелы. Наконец Бобби и Флоренс добрались до небольшой площади с газоном посередине и нырнули в заросли кустов на углу.
– Если нас остановят, – сказал Бобби, – изобрази истеричку. Как будто ты напугана до смерти.
– С этим проблем не будет. Куда мы направляемся?
Бобби секунду подумал:
– Аэропорт закрыт. Значит, в гавань.
– А твое водное такси все еще функционирует?
– А ты думала! Через час мы уже будем у себя в субмарине попивать французское шампанское и заниматься любовью до умопомрачения.
Она почему-то не поверила ему, а в следующую секунду до нее дошло, что он вернулся за ней по собственной инициативе. Бобби действовал в одиночку.
– Направляемся прямо к воде, – сказал он. – Где вода – там лодки, а где лодки – оттуда можно свалить.
– Ты вернулся за мной один, так ведь?
– Все будет клёво. Я таких переворотов на Ближнем Востоке повидал больше, чем ты съела горячих завтраков.
Они подошли к перекрестку. Бобби выглянул за угол и быстро спрятался. Улица была перегорожена бронетранспортером с пулеметом на турели и опознавательными знаками матарской армии.
Они двинулись по улице Соумс, которая тянулась параллельно набережной. Бобби еще раз выглянул из-за угла и жестом приказал Флоренс поворачивать обратно. Все улицы, ведущие к гавани, были блокированы.
– Похоже, сегодня вечером они не одобряют прогулок по берегу, – пробормотал Бобби. – Пора узнать, что творится.
Они продолжили свой путь по Соумс, пока не остановились у магазина бытовой техники с телевизорами и микроволновыми печами в большой стеклянной витрине.
– Посматривай по сторонам, – сказал Бобби, вынимая отмычку и наклоняясь к замку.
Через секунду замок щелкнул. Бобби осторожно открыл дверь, прислушался – не сработает ли сигнализация. И они вошли внутрь.
В магазине у одной стены стояло штук пятьдесят телевизоров. Бобби прошел за прилавок и принялся щелкать выключателями. Все пятьдесят экранов засветились, и магазин залило неровное голубоватое сияние.
– Вот где надо смотреть Суперкубок, – сказал Бобби, нажимая кнопки сразу на нескольких пультах.
– Сорок пятый канал, – сказала Флоренс. Это был канал ТВМатар.
При обычных обстоятельствах в это время на ТВМатар должен был идти комедийный сериал «Мукфеллахи», рассказывающий о жизни туповатых сотрудников религиозной полиции. Однако сейчас на экране появилось мрачное лицо какого-то человека, сидевшего за столом в студии новостей. Ни Флоренс, ни Бобби не нужно было объяснять, что это значит. Человек на экране был в традиционном одеянии матарского муллы и говорил по-матарски, а не по-английски. Первое, что Флоренс разобрала в его речи, были слова «преступные», потом «неверные», потом «временные», после этого «имам Малик» и, наконец, «хвала Всевышнему». Ни одно из них не вселяло надежды на светлое будущее. В который раз уже Флоренс подивилась тому, как зловеще на самом деле могут звучать в человеческих устах слова «Аллах всепрощающий и сочувствующий». Затем она услышала свое собственное имя и, хотя ей было весьма жарко под плотной арабской абайей, явственно ощутила, как по спине у нее пробежал холодок. Из выступления ведущего Флоренс узнала, что она по-прежнему находится где-то в городе и что все добрые граждане должны оставаться бдительными, поскольку она очень опасна. Флоренс теперь враг и пособник сатаны.
Бобби тем временем стоял у выхода на улицу с пистолетом наизготовку на тот случай, если сигнализация все-таки бесшумно сработала и разгневанный господин Мохаммед Дера'а, чье имя красовалось на вывеске перед входом, уже мчится сюда, дабы восстановить право собственности на свои товары.
Мулла продолжал вещать. На священной земле Матара, хвала Всевышнему, сменился правитель. Десятилетия коррупции и упадка, мерзкого в глазах Всевышнего, теперь позади. Началась новая заря (хотя часы вообще-то показывали восемь вечера). Провозглашена революционная исламская республика. Хвала Всевышнему. Гражданам запрещается выходить на улицу до тех пор, пока последние остатки старого режима не будут окончательно «вычищены».
На экране появилась фотография Газзи. Он был в темных очках, улыбался и приветливо махал рукой фотографу. Этот снимок был сделан в те времена, которые в газетах принято называть «более счастливыми».
– Имам объявляет всем своим гражданам! Богохульник, предатель и пособник империалистов эмир Газзир бен Хаз мертв. Аллах Акбар. Он пытался трусливо сбежать из своего дворца, но его вертолет, предоставленный американцами, задел дерево и рухнул на землю. Бывшая жена эмира….
Флоренс затаила дыхание.
– …находится под арестом. Она уже дает показания о своих преступлениях против Аллаха Всемогущего и граждан Матара. Да живет вечно наш славный и благословенный имам Малик! Возлюбленный Всевышним, ниспосланный нам Всевышним, спаситель священной земли Матара!
Флоренс начала набирать номер на мобильном телефоне.
– Что ты делаешь?
– Это Ближний Восток. Буду торговаться.