Домик в Александрии, где они все собирались перед отъездом в Матар, был занят теперь семейной четой средних лет. Эти люди уверяли, что они приобрели дом через Интернет полгода назад, и теперь вовсе не были расположены ставить под сомнение этот факт, обсуждая его с двумя весьма жалко выглядевшими типами на своем крыльце. Джордж с Риком чувствовали себя как моряки, наткнувшиеся в открытом море на брошенное судно. Команды на борту нет, но кофе в чашках еще горячий, и сигареты в пепельницах дымят.
Джордж позвонил в свой старый отдел в Госдепартаменте и сумел добиться разговора с заместителем Даккетта, который, как выяснилось, был уверен в том, что Джорджа давным-давно перевели в Гватемалу. Руководство не имело ничего против возвращения Джорджа на его прежнее рабочее место в Ближневосточном отделе, и вскоре он уже привычно барахтался в своем родном Саргассовом море бюрократии.
Когда они с Риком проверили свои банковские счета, на них каким-то необъяснимым, но от этого не менее приятным образом оказалось по миллиону долларов. Источником этих денег мог быть только один человек – исчезнувший дядя Сэм. Судя по всему, это было выходное пособие. Столь неожиданная щедрость изумила их еще больше, когда несколько дней спустя эти суммы исчезли с обоих счетов лишь для того, чтобы вновь появиться назавтра, но уже в двойном размере. Рик и Джордж обсудили этот странный, то появляющийся, то исчезающий вклад и пришли к выводу, что это было предупреждение: «Ведите себя тихо, иначе все эти деньги улетучатся неизвестно куда. Будете умниками – и они могут удвоиться».
Увеличение суммы на банковских счетах на короткое время привело Рика и Джорджа в прекрасное расположение духа, однако очень скоро они загрустили из-за ужасных событий в Матаре, за которыми оба наблюдали по телевидению. Теперь они больше думали не о том, как потратить свалившиеся на них миллионы, а о том, что произошло с Флоренс.
Однажды вечером они сидели в квартире Рика недалеко от Дюпон-серкл в окружении картонок из китайского ресторанчика и бутылок с эльзасским пивом и смотрели программу новостей, в которой несколько экспертов по Ближнему Востоку, находящиеся в разных городах, кричали друг на друга, призывая к спокойствию. Неожиданно ведущий программы прервал своих гостей и сообщил, что Манамское бюро их телекомпании получило в свое распоряжение видеозапись, снятую, очевидно, в Матаре. Ведущий был очень взволнован, поскольку эмир Малик запретил иностранным журналистам доступ в страну.
Рик с Джорджем отложили курицу «кун пао» и, затаив дыхание, уставились в 55-дюймовый плазменный экран новенькой шикарной телесистемы Рика. Осторожный Джордж не одобрял этой покупки, поскольку все еще не решил, имеет ли моральное право тратить таинственные деньги, однако Рик считал, что ничего плохого в этом нет. Когда перед ними на экране мелькнуло зернистое подобие Флоренс, лица у них вытянулись. Звук был плохой, но слова разобрать все же можно.
– Я обращаюсь к вам из оккупированного Матара. На эту страну опустилась железная чадра. Вдова покойного эмира Лейла арестована узурпатором Маликом и его васабийскими и французскими хозяевами. Женщин пытают и казнят каждый день, но дух их не сломлен. Они взывают к цивилизованным народам всего мира. Остановите темные силы, оскверняющие ислам. Прекратите издевательства над великой религией и ее основателем, пророком Мохаммедом. Они взывают к вам: «Свободу! Свободу! Свободу!»
После этого ведущий сообщил, что они обладают весьма скудной информацией о человеке на видеозаписи. Очевидно, эта женщина работала в какой-то должности на канале ТВМатар, известном в прошлом своими феминистскими пристрастиями. Предполагалось также, что она является американской гражданкой, и этот факт, как подчеркнул ведущий, «может серьезно осложнить ситуацию для правительства Соединенных Штатов».
Глава двадцать пятая
Эшафот возвышался посреди торгового центра рядом с фонтаном – чтобы зрителям было хорошо все видно.
Стараясь не привлекать внимания, Флоренс как можно ближе подобралась к помосту. Видеокамера на специальном ремешке была закреплена у нее под левой рукой. В абайе она заранее прорезала небольшое отверстие для объектива. Политическая система, принуждающая своих граждан с ног до головы закутываться в тряпки, все же имеет свои преимущества.
На углах помоста стояло по мукфеллину. В последнее время их везли и везли на грузовиках из Васабии для поддержания религиозного духа. Они были повсюду, как агенты секретной полиции. Им нравились бесчисленные поклоны матарцев и униженная лесть. Когда Флоренс в сопровождении обязательного мужского эскорта встречала на улице особенно мрачного мукфеллина, она непременно кланялась и говорила ему: «Хвала Всевышнему, о брат мой, за твое присутствие здесь!» Ее спутник, чьи европейские черты были прикрыты гутрой и большими темными очками, слегка подталкивал ее и говорил: «Пойдем дальше, сестра моя. Не отвлекай этих возлюбленных Аллаха от их благословенного труда».
Для того чтобы больше походить на обыкновенную матарскую женушку, Флоренс носила с собой плетеную корзинку с фруктами и другими свежими продуктами с рынка. Под снедью лежал 9-миллиметровый пистолет, и чем больше она видела мукфеллинов и результаты их благословенных трудов, тем сильнее ей хотелось им воспользоваться. Когда Бобби застрелил в гараже одного из людей Малика, Флоренс решительно его осудила. Теперь же ее мнение на этот счет коренным образом изменилось. Несколько недель в оккупированном Матаре научили ее ненавидеть.
Толпа пришла в движение. Распорядитель казни, расталкивая всех по пути, пробрался к эшафоту. Четверо мукфеллинов продолжали стоять на углах помоста, призывая к тишине и вниманию.
Распорядитель поднялся по ступенькам на помост и прочел приговор. Женщина по имени Ардиша была поймана не только за рулем автомобиля, но к тому же при попытке покинуть Матар. Имам Малик, да будет благословен он сам и его святой труд, великодушно заменил смертную казнь на сотню ударов палкой. Воистину милостив Аллах!
После этого привели дрожащую и умоляющую о пощаде Ардишу. Мукфеллины привязали ее к эшафоту. Один из них взял в руки метровую трость и начал методично бить ею корчившуюся от боли женщину. До тридцатого удара она пронзительно кричала, а потом смолкла. Окружившие помост женщины начали плакать и умолять о милосердии. Вся процедура заняла около десяти минут.
Когда все было закончено, капитан мукфеллинов, который читал приговор, воздал хвалу чувству сострадания имама и отдал приказ толпе разойтись. Мужской эскорт большинства зрительниц до этого спокойно покуривал или попивал кофеек в «Старбаксе». Теперь они собрали своих подопечных и ушли. Впрочем, некоторые остались и пошли по магазинам, владельцы которых решили не упускать преимуществ очередного Дня наказаний, непременно собиравшего большую толпу, и объявили выгодные распродажи. Сопровождающий Флоренс тоже забрал ее, и они направились к выходу. Проходя мимо мукфеллина, стоявшего у наружных дверей, Бобби не смог выдавить из себя комплимент по поводу его благословенного труда.
Наконец они сели в машину и некоторое время ехали в полном молчании. Флоренс вынула камеру и просмотрела запись – все ли ей удалось отснять. Бобби прислушался к звукам ударов тростью, доносившимся из динамиков камеры, и тихо попросил: «Выключи».
Амо-Амас буквально кишел солдатами из контингента дружественных войск Васабии. Малик просил еще и французских солдат, но в Париже ему отказали. Французам и без того приходилось многое объяснять в Организации Объединенных Наций. Тем не менее они направили в Матар сотни своих советников, чтобы помочь наладить le infrastructure. Тысячи матарцев к этому времени уже сбежали из страны (направляясь в основном на юг Франции), что привело к традиционной утечке мозгов.
Флоренс и Бобби ехали на север, избегая основных дорог. Поток машин замедлил свое движение. Бобби высунулся в окошко и увидел далеко впереди полицейские автомобили. Блокпосты на дорогах и проверки документов давно уже стали нормой в Матаре. Флоренс вынула из камеры кассету и заменила ее другой, на которой были сняты дети, играющие на пляже. Если камеру конфискуют, запечатленные на кассете кадры никого не встревожат.