Тамаш тяжело вздохнул и покачал головой.
– Да, вам многое пришлось пережить...
– Что ж, с тех пор прошло много времени. Мы уже как-то успели привыкнуть к тому, что придется коротать наш век вдвоем.
– А почему вы поселились на– этом острове?
– Из-за дочки. После этой страшной бойни, которую учинили в нашем поселке турки, она долго не могла слышать храпа лошадей и дрожала, услышав стук копыт. Поначалу мы жили в лесу, но там было много диких зверей, и мы решили перебраться в какое-нибудь более безопасное место. Долго скитались, пока, наконец, не добрались до берегов Дуная. Один добрый человек сказал нам, что тут есть этот остров. Уже семь лет прошло с тех пор, как мы, с божьей помощью, живем здесь.
– Понятно...– протянул Тамаш.– Что такое жить в одиночку, я знаю, и что такое турки, мне тоже пришлось испытать на собственной шкуре. Когда-то у меня был свой корабль, и плавал я на нем по Дунаю вверх и вниз. Как-то раз, когда я был в Сербии чуть пониже Белграда, налетели проклятые басурмане и сожгли все вокруг. Хорошо, что еще самому удалось спастись... Теперь вот плаваю на чужом корабле...
Хозяйка дома сочувственно сказала:
– Что же вы стоите здесь? Заходите и спутников своих приглашайте.
Тамаш обернулся и махнул рукой.
– Поднимайтесь.
Хозяйка с любопытством посмотрела на Фьору, которая, приподняв подол широкого платья, медленно шагала вверх по тропинке.
– Это турчанка? – спросила женщина.
– Ее отец был греком,– уклончиво ответил Тамаш.
– Потому на ней европейское платье?..
Тамаш решил поскорей перейти к делу.
– Меня зовут Тамаш Запольяи. Я плаваю на барже, которая принадлежит известному сегедскому торговцу и ростовщику Иштвану Жигмонду. Мы поднимаемся из Белграда вверх по реке. У нас кончились все запасы пресной воды. Не могли бы вы помочь нам?
– Меня зовут Тимиа Бекеш, а дочь мою – Альмира,– представилась женщина.– Муж мой был секеем, а я – трансильванка.
– Как приятно это слышать,– улыбнулся Запольяи,– я ведь и сам из секеев. Правда, на границе никогда не служил. Так уж повелось, что все в моем роду были моряками.
– Так значит, что мы с вами почти что земляки? – рассмеялась Тимия.– Тогда помочь вам для меня будет святым долгом. Только подождите минутку, я позову дочь.
Пока Тамаш разговаривал с хозяйкой дома у подножия холма, Фьора поднялась наверх и присела на поваленное дерево неподалеку от хижины.
Пес Барба тут же покинул свое место у сарая и, виляя хвостом, подошел к Фьоре. Она потрепала его по лохматой спине.
– Хороший пес, хороший...
Габор удивленно покачал головой.
– Ведь любая собака сразу чувствует хорошего человека,– пробормотал он про себя.
Хозяйка окликнула пса:
– Барба, приведи Альмиру.
Пес стал послушно спускаться по тропинке, что вызвало у Габора невольный возглас восхищения:
– Вот это пес! Может он еще и разговаривает по-венгерски?
Хозяйка грустно улыбнулась.
– Кроме этого пса у нас на острове больше нет защитников. Как же еще прожить здесь двум бедным женщинам?
Габор что-то хмыкнул и, покручивая свой длинный ус, проводил взглядом исчезающего в зарослях терновых кустов пса.
Тамаш прошелся возле дома.
– Неужели вы сами построили его?
– Нет, конечно,– ответила Тимия,– добрые люди помогли. Иногда здесь на острове останавливаются рыбаки, которым мы так же, как и вам, даем воду, а они помогают нам чем могут.
Услышав шум шагов за спиной, Тамаш обернулся.
По тропинке к дому бежала девушка лет шестнадцати в платье, больше похожем на лоскутное, одеяло. Лицо ее было таким же загорелым, как и у матери, но от всего ее облика веяло молодостью и свежестью. Прямые русые волосы ниспадали на лоб, прикрывая яркие голубые глаза.
При виде гостей лицо ее озарила улыбка. Она откинула волосы назад и радостно приветствовала гостей.
– День добрый. Бог в помощь.
Тамаш с любопытством посмотрел на стройную босоногую девушку и с такой же приветливой улыбкой ответил:
– День добрый. Да благословит ваш дом Святая дева.
– Альмира,– обратилась к ней мать,– этим господам нужна вода. Проводи их к нашему роднику.
– Габор,– распорядился капитан,– сходите за водой, а я тем временем расплачусь с хозяйкой.
Но Тимиа решительным жестом отказалась от протянутой ей золотой монеты.
– Ну что вы, как можно брать деньги за воду? К тому же у нас на острове золото не в ходу.
Тамаш пожал плечами.
– Но, может быть, вам понадобятся деньги для того, чтобы купить у рыбаков немного рыбы...
– Мы с дочкой не голодаем,– гордо ответила Тимиа.– У нас есть козы и куры. Этого вполне достаточно.
Тамаш почувствовал себя неловко. Все-таки эти женщины оказали ему немалую услугу и уйти просто так было бы просто верхом неблагодарности.
– Но вам, наверняка, нужна соль или пшеница,– сказал он.– Уж чего-чего, а этого на моем судне хватает. И мы с вами поделимся. Пшеницу можно смолоть в муку и испечь хлеб...
Тимиа мягко улыбнулась.
– Что ж, от этого трудно отказаться. Особенно нам нужна соль.
– Я прикажу своим матросам, чтобы они вернулись к вам с солью и пшеницей.
Хозяйка наклонила голову.
– Благодарю вас, господин. Всевышний отплатит вам за вашу доброту. Идемте в дом, я угощу вас свежим молоком. У нас удивительно вкусное молоко. И девушку с собой захватите.
Тамаш в растерянности оглянулся.
– Э... Она лучше посидит здесь, а я сам вынесу ей молоко.
– Ну что ж, как знаете.
Спустя несколько минут Альмира вернулась к дому, у которого одиноко сидела Фьора.
– А что же вы сидите здесь одна? – обратилась она к флорентийке.
В ответ Фьора лишь развела руками.
– Вы не понимаете, что я говорю? – снова спросила Альмира.
Опять не дождавшись ответа, она скрылась в доме.
Через некоторое время девушка снова появилась во дворе, держа на руках маленького пушистого белого котенка и миску с молоком. Она поставила миску на землю и посадила котенка рядом с ней.
– Пей, пей молочко, киса.
Увидев это милое животное, Фьора поднялась со своего места и приблизилась к Альмире.
– Киса...– ласково проговорила она, поглаживая котенка по голове.
Но он вел себя совсем не так миролюбиво, как пес Барба. Шерсть на его загривке поднялась дыбом, и одним ударом маленькой лапки с острыми коготками он расцарапал Фьоре ладонь.
От неожиданности она вскрикнула:
– Ой!..
На крик из дому выбежал Тамаш.
– Что случилось?
Альмира испуганно пролепетала:
– Котенок поцарапал вашу спутницу.
Из ладони Фьоры сочилась кровь.
Долго не раздумывая, Тамаш расстегнул куртку и оторвал лоскут от своей рубашки.
– Дайте, я перевяжу.
Фьора покорно вытянула руку, позволив капитану перевязать ее ладонь белым лоскутом.
– Грациа,– с благодарностью сказала она, глядя прямо в глаза Тамашу.
Неожиданно для всех окружающих капитан покраснел.
– Не стоит благодарности,– пробормотал он. Пока длилась вся эта сцена, Альмира исподлобья следила за капитаном. В ее глазах блеснули такие искры ревности, словно Тамаш Запольяи совершил нечто предосудительное. Но сам он не обратил на взгляд девушки никакого внимания.
Тем временем из зарослей кустарника показались матросы, которые тащили полный бочонок воды.
– Мы готовы к отплытию,– сказал сопровождавший их рулевой Габор.
Увидев перевязанную руку Фьоры, он спросил:
– А что случилось?
– Кошка расцарапала ей руку,– пояснил Тамаш.
– Ну и ну,– подивился Габор.– В таком случае, лучше искать защиты у здешней кошки, а не у собаки.
В этот момент пес, мирно дремавший возле сарая, неожиданно вскочил и принялся оглушительно лаять.
– Похоже, день сегодня какой-то особенный,– сказала Тимиа.– Сначала одни гости, потом другие.
ГЛАВА 3
По тропинке, ведущей к дому, поднимался, беззаботно насвистывая какую-то песенку, молодой человек в бархатном костюме свободного покроя. Судя по одежде, молодой человек происходил из зажиточной семьи.