Много раз, но я же не дура такое говорить. По крайней мере, пока.
— Время теряем, — Игнорирую вопрос и для антуража постукиваю ногой. — Пошли, будешь вести мирные переговоры. При мне.
Со стороны мы, наверное, выглядим комично. Мне легко с ним, но я вовремя напоминаю себе с кем имею дело. Как журналист хорошо знаю, на сколько настроение у людей переменчиво. Иногда оно может быть очень непредсказуемым. Стоит быть осторожной.
И все равно не хочу отпускать Тайлера туда одного. Иду для подстраховки, чтобы быть своеобразном гарантом ненападения. Не знаю, почему я считаю себя стоп-кнопкой для его действий. Наверное, внутренняя чуйка, образовавшаяся хрен знает от чего.
Обхожу эту скалу сбоку и устремляюсь в сторону дверей, у которых меня хватают за руку. Тайлер бросает на меня взгляд, в котором курсирует только один вопрос — “нафиг я взял её с собой”, после чего задвигает меня за спину.
Дежавю. Где-то мы уже это проходили.
Мой маньяк идет вперед, а я вышагиваю следом, плотно наступая на пятки. От меня он не отделается. Еще одну трагедию я не готова сегодня пережить. Хватит раненных для этого уикенда.
В бар мы входим друг за другом, в котором я сразу отмечаю траурную тишину. Стулья подняты на столы, лакированная доска пола блестит как после феи-крестной. За баром суетится какой-то немолодой мужчина, ниже меня ростом.
Когда он оборачивается на нас, его глаза наполняются диким ужасом.
— Полиция была здесь? — Спрашивает Тай, быстро сокращая расстояние.
— Нет, — Напуганный голос отдает высокими нотами. — Я не вызывал их! Какой смысл, если записи с камеры нет, что я им скажу?
Тайлер кидает пачку денег перед трясущимся старичком, а я встаю так чтобы видеть их обоих.
— Здесь достаточно денег, чтобы покрыть расходы за испорченный потолок и разбитую камеру. С тебя клятвенное заверение, что претензий нет.
— Нет претензий! Я и не собирался заявлять в полицию!
— А зря, в твоем заведении чуть не убили человека.
— С этим пусть медики разбираются. После вашего отъезда в баре не осталось ни одного свидетеля, кому я что должен был доказывать?
— Ладно, проехали. Человек, который сделал дыру в моем друге — знаешь его? Имя?
— Нет, я не видел кто конкретно ударил ножом.
— Разбитой бутылкой.
— Что?
— Ударили осколком от бутылки, — Громче говорит Тай и я автоматом придвигаюсь чуть ближе. Мне кажется, он злится.
— Я не знаю, чем ударили. Масштаб бедствия я понял только, когда ты сказал в скорую звонить. Мне из-за стойки даже не видно было, что твоего друга повалили! Я честно не знаю, кто ранил твоего парня!
— Записи с камеры пишутся?
— Да, но на момент нападения она не работала, кто-то повредил её.
— Неважно, мне нужно видеть лица присутствующих до нападения.
— Я могу отдать записи, но камера снимает только зону кассы. Периметр ограничен.
— Разберусь. Неси, что есть.
Бледный как снег мужчина уходит куда-то в подсобку, а я напряженно обвожу тусклый зал глазами. Обстановка вызывает неприятные ощущения. Старый ремонт, пожелтевшие картины с полуголыми девицами, среди них встречаются фотографии каких-то пустынных местностей. Запах очень специфический.
Я стою на месте преступления. Эта мысль как-то запоздало доходит до меня. А когда доходит — по телу прокатывается новая волна озноба. Рефлекторно начинаю растирать руки. А через пару секунд мне на плечи опускается огромная мастерка, меня закутываю в нее как младенца — в пеленки. Стараюсь скрыть довольные нотки на лице за проявленную заботу, а то опять огребу грубостей по полной. Запах Тайлера заставляет голову кружиться, и я незаметно втягиваю его, утыкаясь в мастерку носом. Как же она приятно пахнет.
Глазами благодарю и смирено стою в ожидании хозяина, который не заставляет себя долго ждать. А еще через пару минут мы уже сидим в машине, и я с неохотой снимаю с себя его мягкую спортивную кофту. Хочется уткнуться в нее лицом и дышать этим волнующим запахом. Кажется, я опять схожу с ума.
— У тебя телефон жив? — Спрашивает он пока я аккуратно укладываю его вещь на заднем сидении.
— Да, — Тянусь опять назад, но вспоминаю, что телефон оставила в рюкзаке. У меня с собой только ключ от дома, который я рефлекторно скинула в карман пижамной кофты. — Точнее нет. Черт, я рюкзак в машине Мэд оставила. Там кошелек и телефон.
— Ладно, покатаюсь по отелям.
— Зачем тебе кататься по отелям?
— Ты предлагаешь мне спать на газоне? — И опять эта кривая ухмылочка.
Я как-то и не подумала, что этой знаменитой заднице негде тут остановиться.
— Можешь остановиться у меня, — Мой разум в последнее время дает сбой. Я сначала говорю, потом думаю. Поэтому осознав глупость, поспешно добавляю: