Двери хлопаю, шуршание шин теряется в шуме падающего дождя. Красные стопы фургона теряются за поворотом.
Осторожно отрываю свою недотрогу от себя, беру её за руку и перемещаюсь в сторону к Мэдисон, которая готова упасть на мокрую дорогу.
Алекс быстро берет себя в руки и спешит на помощь подруге, притягивая в свои объятия, ну а мне остается приводить в чувства испуганную Сандру. Лицо женщины — бледное, губы трясутся — подхватываю её за локоть и завожу в дом.
Она не сопротивляется, когда я усаживаю её на диван. Оставляю на минуту, и иду на кухню за успокаивающими каплями, надеясь, что неотложку вызывать не придется. Тяжеловато для побитого материнского сердца, точно знаю, что она все прекрасно понимает и переживает не меньше дочери.
Пока переворачиваю все шкафчики в поисках аптечки, замечаю заходящих девчонок — Алекс уводит Мэд в сторону лестницы, и они скрываются на втором этаже.
Нахожу что надо и возвращаюсь на место, присаживаясь на корточки перед бледной Сандрой. Рука женщины трясется, когда я протягиваю ей стакан с водой.
Погода только добавляет серости в душу — ливень с остервенением барабанит по стеклам, разнося гадкие чувства по всему телу.
— Он больше не придет, — Тихо говорит Сандра, заставляя узел в моей груди скручиваться. — Он ведь не вернется.
Едва слышно шепчет и поднимает на меня прозрачный взгляд, отпуская слезу. Смотрю на неё и чувствую желчь в горле. Рей — дебил, тут нечем утешить.
Её глаза не вопрошают от меня опровержения, в них плескается уверенность в озвученных предположениях. Вижу, как Сандра медленно смиряется со своими собственными мыслями.
Молча подталкиваю женщину выпить успокоительное, потому что психолог из меня беспонтовый, после чего провожаю её в комнату на кровать. Еще какое-то время слежу за состоянием Сандры, дожидаясь чтобы она уснула, и только потом покидаю комнату.
Алекс появляется в гостиной через десять минут, когда я мрачно дырявлю окно взглядом, пытаясь устаканить войну в голове. Хочется догнать дебильного друга и доломать ему последние нейронные связи сотрясением.
Чувствую теплые ручки на своем теле и сразу притягиваю свою девочку в объятия:
— Как она? — Поглаживаю спину Александры, которая выглядит белее снега на Аляске.
— Попросила дать ей время побыть одной. Не хочет, чтобы её трогали сейчас.
— Можно понять, — Целую маленькую и, подхватывая за талию, переношу на диван.
— Давай сегодня тут останемся, — Устало произносит, обхватывая меня за шею. — Вдруг Мэдисон или Сандре что-то понадобится. Не хочется их оставлять в таком состоянии.
— Хорошо, — Перебираю любимые волосы и устраиваюсь вместе с Сашей на диване. Её страх мне понятен — Мэдисон действительно сильно досталось, всю боль было видно на прозрачном лице.
— Рею надо отойти, — Оправдываю друга в который раз, потому что давно привык к его тупому поведению. — Мэд знает, что он взрывается без пороха, здесь только время поможет. Остынет и вернется.
— А если нет?
— У обоих чувства не остыли, сама же видишь. Рей — неуправляемый идиот, но проблески разума посещают его на удивление с завидным постоянством. Все нормально будет.
Блядь, как сомнительно звучат мои слова. Я сам не верю в эту хрень.
— Не хочу такую любовь, — С грустью произносит, складывая голову на моем плече.
Ну а мне нечего ответить на это. Лишь поглаживаю её горячую спину и с упоением прохожусь по шелковистым волосам.
— Я вообще не понимаю, как можно быть таким неуправляемым в его возрасте? — Без эмоций продолжает, одаривая мою грудь своим мерным дыханием. — Как он вообще собирался стать врачом? В голове не укладывается.
— Рей не всегда был такой, поле ожесточенной игры сделало его агрессором. К тому же быть врачом не было его идеей. Это была насаженная мечта, созданием которой занимались его родители. Они всячески делали культ из этой профессии и вдалбливаю сыну. Рей почти повелся, но ситуация с Мэд спасла, можно сказать помогла ему, как бы ужасно это не звучало. Благодаря дыре в сердце, Рей забылся в игре, с головой ушел в спорт, к которому кипел всей душой.
Картина прошлого встает перед глазами, и я с усмешкой добавляю:
— В юности у него было только две страсти — это хоккей и Мэдисон.
— Мне кажется, с тех пор ничего не поменялось.
— Не кажется.
Удобнее устраиваюсь на диване и притягиваю к себе своё сокровище. Не знаю, как так получилось, но её тепло и мерное дыхание рядом приносят мне тотальное успокоение. Мысли возле неё затихают, а голый реализм куда-то улетучивается.