— Детка, ты сама понимаешь, что такие эгоисты, как я, не заслуживают такого ангела, как ты?
— Что за глупости? Боже, Тайлер, хватит! Прошу, не забирай себя у меня!
И снова глаза в глаза. Она — мой наркотик.
— Я люблю тебя, — Добивает меня напоследок.
Тону в блестящем океане и медленно пропускаю её слова через себя.
Возможно, двумя днями ранее это признание даровало мне нескончаемую эйфорию, но сейчас оно разрывает душу по частям. Продолжаю погружаться в омут любимых глазах, в которых упрямство переплетается с решительностью, и давлюсь от собственной гнили, с искренним непониманием выдавливая вопрос:
— Как ты можешь любить меня после всего дерьма, что я принес в твою жизнь?
— Ты — дурочек, — Прилетает со смирением. — Как можно разлюбить за что-то? Да, у нас есть проблемы, и я пока не знаю, как с ними справляться. Мне тяжело мириться с твоей ревностью, я боюсь твоей импульсивности.
Саша делает глубокий вдох, словно нуждается в паузе, а потом неспешно продолжает, опуская теплые руки мне на шею:
— Но больше всего я боюсь за твою жизнь. Я боюсь твоих безжалостных поединков, я боюсь этих нескончаемых переломов, сотрясений и травм. Они калечат тебя! Я боюсь, что с тобой может случиться непоправимое! Да, я много чего боюсь, и всегда буду жить рядом с тобой в напряжении, но я люблю тебя!
Это как получить дозу в вену и обрести новый смысл — любой адский путь теперь кажется преодолеваемым. Все ещё плохо верю в то, что эти важные три слова прозвучали, но уже знаю, что будет дальше.
— Я брошу профессиональный спорт, — Обещаю, притягивая её ближе. — Два последних боя, и я завяжу. Тебе будет нечего больше бояться.
Зарываюсь в любимые волосы и с бережностью накрываю до боли желанные губы.
Глава 75
Саша
Несмотря на весь пережитый ужас, я чувствовала себя лучше. Тайлер есть тому причина — в его присутствии все мои страхи улетучиваются, получается брать тайм-аут от своих собственных нескончаемых беспокойств.
Но во всем этом существовало одно НО. Мой мужчина стал иным, я не узнавала его — все эти два дня Тайлер ходил сумрачным и молчаливым. Он много делал для меня, находился рядом почти постоянно, но мыслями был где-то далеко. Я видела терзания на его лице, но ни один наш разговор не смог смыть с него чувства вины. Он предпочитал отмалчиваться, задумчиво перебирая мои волосы, а после притягивать в свои объятия, словно этим можно решить все наши проблемы.
Я дала ему время. Он должен принять себя.
К молчаливости прибавилась еще одна незнакомая черта — Тайлер носился со мной, как с ребенком. Активно закармливал и дергался при каждом моем утомленном вздохе — ему без конца казалось, что у меня что-то болит. В эти два дня он стал настоящим маньяком, и мне впервые хотелось, чтобы к нему вернулся хладнокровный боец.
Я много думала о нас, о будущем, и о его обещании разорвать контракт с бойцовским клубом. Вроде меня должно радовать его решение, но вместо этого я пребываю в разногласии со своими чувствами — мне кажется, что я забираю у него любимое дело. А я очень хочу, чтобы он был счастлив. Мне важно, чтобы он чувствовал себя комфортно.
Ещё я думала о Ким, которую после приезда Тайлера больше не видела. Тай как-то обмолвился, что Кимберли находится в своем доме под надежной охраной, пока ищут Сидмана, но к нам её не приглашал.
Я много думала о ней, её судьбе и не знала, как благодарить свою спасительницу. Я все ещё не могла поверить в то, что мне так повезло встретить Ким у дома в нужный час. Бог точно существует где-то рядом.
Что я могла предложить ей в качестве благодарности? Что вообще можно предложить человеку, у которого есть всё и даже больше?
Когда идея так и не озарила моё сознание, я решила просто отложить этот вопрос до встречи с ней. Во всем этом хаосе я так и не смогла нормально с ней поговорить.
Пока Тайлер занимался поисками нашего сбежавшего преступника, я отсыпалась. Первые два дня мне постоянно хотелось спать, но лучше всего спалось в объятиях Тайлера, поэтому я просила его чаще бывать под моим одеялом. Он со смирением принимал свою новую обязанность.
Сегодня вечером он принес мне телефон, который вернул следователь, и в котором было просто миллион пропущенных.
Пока разгребала сообщения и почту, один из охранников оповестил о прибытии Эштона, пришлось игнорировать неодобрение своего маньяка и требовать, чтобы мне скорее привели друга.
Тай лишь устало вздохнул, впуская гостя в наш номер. Мы так и не перебрались в дом, поскольку там работала полиция.