— Значит так… — Бля, где я остановился? А вот:
— Мой любимый, который не переносит щекотку, который еще совсем недавно не терпел, когда к нему прикасались. Надо будет спросить, нравятся ли ему мои прикосновения или он просто терпит их ради моего удовольствия. Я смотрю на него, но уже без улыбки — меня переполняют другие чувства. Кто-то там желает ему зла — сначала «Чарли Танго», потом пожар в серверной, теперь вот эта чертова погоня. Я вскидываю руку ко рту, останавливаю непроизвольный всхлип и, забыв про компьютер, бегу к Кристиану — не требовать объяснений, но убедиться, что ему ничто не угрожает…
— Жесть, вот бабу переклинило. Сидела себе фотки рассматривала, любовалась своим альфа самцом после страстной, типа жесткой, случки, а потом её накрыло-переклинило. Страх обуял… который видать вызвали его полуоткрытые губы… И побежала наша Анастейша проверять все ли там нормально с бдсмщиком-миллионером…
Нда… Я бы уже двадцать раз выплыл из того света.
— Заткнись…
Иногда мне мерещится, будто Мэд отвечает мне. Да, я так хочу, чтобы она вернулась ко мне, что все чаще слышу её фантомный голос — вспоминаю хрипловатый смех, от ноток которого бегут мурашки по спине, воспроизвожу в памяти наши последние диалоги, чтобы максимально припомнить каждую интонацию и перепад тона, пытаюсь переносить эти звуки в наши новые диалоги, которые обязательно должны состояться. Я репетирую наши с ней диалоги. Да, я же должен буду отстаивать свое право быть с ней.
— Детка, заткнусь только, когда ты вернешься ко мне. Но и то ненадолго. Сначала я впаду в осадок, потом отойду, поеду в Лондон, поцелую Эрику Джеймс и вернусь обратно, чтобы отчитать тебя за три месяца беспробудного сна! Боже, Мэд, да ты бьешь рекорд спящей красавицы! Куда мне поцеловать тебя надо, чтобы ты перестала лениться??
Бля, надо выдохнуть, а то опять злость пробирается в эмоции.
— Она спала сто лет, идиот…
— Ну да, все то ты знаешь… — Голосок такой хриплый, так не должно быть. В моих фантомных болях сознания она должна быть здоровой, и чтобы голосище было как у дикарки!
Не сдавайся, Мэд! Хотя бы в моей голове не сдавайся, иначе я потеряюсь. Только твой образ, полный силы и желания к жизни делает меня уверенным в твоем будущем. Не сдавайся, детка.
— Ты не можешь спать сто лет! — Захожу на новый круг. — Я столько не проживу! И принцем я нихрена не буду через сто лет, от него останется только труха! Не издевайся над моим пенисом, он не должен высохнуть к моменту встречи с тобой!
— Да когда же ты заткнешься уже…
— А знаешь, Мэд, — Тут я перевожу взгляд на своего утомленного доктора. — Ты вот вообще не благод….
Застываю, забывая, что хотел сказать, какой сегодня день, и кто лежит передо мной на постели. В голове резко становится кристально чисто, мысли заморозились где-то за границами мозгами — я их не вижу. Вижу только распахнутые зеленые глаза, разглядывающие потолок, и ручки, перебравшиеся к Медисон на живот — она вяло пытается ими шевелить, что-то выискивая глазами вверху на белом полотне.
— Мэ-э-э-эд, — Тихо тяну я, всё еще не отдавая отчет своим действиям. Она закатывает глаза, кажется она закатывает глаза…
Как я оказываюсь на ногах — загадка для меня и остального мира.
Вот я подорвался с места, а что делать дальше? Мозг вообще не соображает. Что делают в таких случаях.
Точно…
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — Ору во всю глотку, тем самым заставляю морщиться ленивую дамочку, которая не подавалась моим уговорам прогуляться больше трех месяцев.
В голове полный хаос, кажется я начинаю метаться по комнате.
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — Ору я громче, потому что мой мозг начинает понимать, что это ни хрена не сон.
Сдаю спиной назад к дверям, чтобы поднять на ноги всю округу западной части города.
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Где медсестра-а-а? Где хоть кто-нибудь! Бля-я-ядь, дайте медсестру!
— Мистер Блэк, успокойтесь! — Орет кто-то сзади, а я не могу оторвать взгляда от кривящейся Мэдисон — она продолжает разглядывать потолок, и слабо крутить датчик пульса вокруг своего пальца. — Что случилось?
Охренеть, что случилось! Небеса сжалились надо мной! Толстой, Джеймс, Шолохов, Экзюпери, кто-то там еще был — все они сжалились и пошли просить Бога закончить пытки, прекратив тем самым извращения над их произведениями. Однозначно, так и было!
— О Боже! — Тут медсестра видать замечает мое потрясенное лицо и влетает в палату. — Мисс Аддамс! Вы пришли в себя? Как вы себя чувствуете? Что — то болит? Сейчас доктор придет, подождите секунду!