— А теперь, — Гремит ринг-анонсер с вычурной театральностью. — Бой, ради которого вы сегодня пришли сюда. В правом углу ринга многократный чемпион, гроза Флориды и просто бой-машина! Встречаем: Тайлер Равьер!
Зал заходиться воплями, а моё тело скручивается в узел, меня пронзает волнение на грани тревоги. Это имя меня преследует.
В зале проигрывают первые ноты горячей печально-проникновенной композиции на испанском и я оживаю. Очень нестандартная музыка для общей обстановки. Когда на подиум выходит команда, в центре которой скрывается боец, я задерживаю дыхание. Смутные очертания разбивают надежду. Боец в черных шортах с золотыми символами под безумное скандирование публики входит в ринг и моё сердце падает в пятки. От потрясения я застываю без движения. Дышать становится трудно.
Тайлер Равьер, 30 лет, Флорида. 37 боев, 32 победы, 5 поражений.
Я вновь и вновь перечитываю буквы на билборде и никак не могу остановиться.
— Да, этого мы и ждали, — Эш нервно возит по сидению и я заторможенно поворачиваюсь в его сторону:
— Это и есть твой работодатель? — Хрипло произношу, всё ещё пытаясь справиться с потрясением.
— Нет, это противник моего работодателя. Точнее клиента фирмы, в которой я работаю. Билл Сидман в левом углу ринга будет через минуту.
— Эти двое бьют друг друга со времен юниорства, — С усмешкой ошарашивает меня Майк. Я как болванчик поворачиваюсь в его сторону.
— Да, Билл и Тайлер ненавидят друг друга с самого первого боя, что отгремел лет семь так назад, — Продолжает друг. — Это их шестой бой. Ходит слух, что выясняют личные отношения.
В замедленной съемке возвращаюсь взглядом на ринг.
Мощный поджарый торс спустя два месяца стал мощнее. Или это шок так действует на меня.
Я медленно веду по босым ногам, отмечаю бугристые голени, скольжу по мощным квадрицепсам загорелых бедер. Черная ткань придает мрачности его образу, а золотая вышивка с эмблемой лиги прибавляет антураж таинственности. Я очень медленно иду дальше, отмечая играющие мышцы косых живота. Жар поднимается следом во всем моем теле.
Дельтовидные мышцы приковывают внимание и я восхищаюсь этой филигранной работой. Сколько там труда.
Мне страшно подниматься выше, я помню магнетизм его суровых кофейных глаз.
— Ты чего такая бледная? — Майк подцепляет мой подбородок.
Потому что тут мой маньяк. Но я говорю совсем другое:
— Разве? — Стараюсь вложить в удивление всё актерское мастерство, которого у меня и в помине не было.
— Все нормально? — Продолжает допытываться друг.
— Да, Майк, не волнуйся, — Я мягко выхожу из его захвата на своём подбородке. — Может чересчур дикие вопли оглушили меня. Я хорошо себя чувствую.
Майк кивает, а я утыкаюсь в свои колени. Набираю полную грудь воздуха и с напускной смелостью перевожу взгляд на источник моих волнений.
Тайлер Равьер смотрит на меня. Пол зала скандирует его имя, а он смотрит на меня. Смотрит и не мигает. Разминает плечи, крутит кистями, проворачивается в корпусе и смотрит на меня. Нас разделяет девять-десять метров, а тяжелая волна его ауры думает, что всего пол.
Я смотрю на это равнодушное лицо, расслабленную позу, неспешную разминку и понимаю, от чего мне так страшно рядом с ним. Он — профессиональный боец. А это не просто опасность, это — зона губительного риска. Он не человек, он — хлоднокровный хищник.
Звериная энергетика бойца заставляет многих девчонок подпрыгивать с места, они жадно требуют его внимания. А он смотрит на меня. И этот взгляд возвращает мне прежние страхи с острова.
Но вместе с ними приходит и что-то другое. Забытые животные инстинкты. Весь облик мужчины взрывает мою женскую сущность, я не могу контролировать разворачивающийся пожар во всем теле. Под натиском его темнеющего взгляда я вообще не могу контролировать своих гормонов.
Этот парень в своей стихии и от уровня тестостерона бойца мой эстроген заходится диким упоением. Он просто летит в ту сторону, чтобы примагнититься.
Со мной впервые такое.
Я никогда не чувствовала такой животной похоти. Это что-то ненормальное. Дикость за гранью рассудка.
Я лечу в эти ощущения и теряю связь с реальностью. Всё, что я вижу — это груду мощного, пышущего мужественностью тела, и очень будоражащий взгляд кофейного омута.
Глава 17