— Кто это?
Мэди усмехается:
— Главный герой фильма “Один дома”.
— Так бы сразу и сказала, — Улыбаюсь, потому что хорошо знаю эту детскую комедию. Рождественское развлечение моего детства. — А то Кевин Маккаллистер, бла-бла-бла.
Кривляюсь, передразнивая свою показушницу.
И снова толчок в бок.
А потом мигающий телефон. Мэди опять звонят, но она лишь молча рассматривает две буквы, плывущие на экране.
Долго смотрит, не реагируя. Я отворачиваюсь, чтобы не пересекать её личное пространство.
— Да, — Наконец берет трубку. Одно слово спокойным голосом, не выражающим ровным счетом ничего, и опять молчание.
Мне не слышно, о чем идет разговор на той стороне, бесшумно ковыряю песок и смотрю на синее переливчатое море.
— Дома, — Доносится сбоку. — Там же.
Переключаюсь на Мэд, и смотрю как она крепко сжимает золотистые крупинки в кулаке.
— Зачем? — Улавливаю напряжение в её голосе.
Интересно, с кем она?
— Только утром могу, потом в Майами уезжаю, — Не нравится мне настроение Мэдисон, голос без эмоций, а на лице — застывшая маска.
— Хорошо, — Она отключается и откидывает телефон в сторону на мягкий песок. Глубокая задумчивость на её лице заставляет меня немного нервничать.
— Всё хорошо? — осторожно спрашиваю.
— Да, не бери в голову. Неожиданный звонок, — Мэд поднимается с места. — Пошли поедим, аппетит разыгрался.
В уютное прибрежное кафе мы заходим через десять минут. Все это время мой доктор находится не со мной. Не спешу вызывать её на откровенный разговор, потому что ценю личное пространство каждого. Сама расскажет, если захочет.
Садимся за столик и заказываем по порции теплого салата с морепродуктами. Мэд берет бокал белого вина к блюду, чем несказанно меня удивляет. Делаю вид, что ничего необычного. Мэдисон, как и я, традиционно агитирует против спиртных напитков, особенно своим пациентам. Сегодня что-то идет не так.
— В чем ты поедешь в Майами? — Моя жгучая красотка возвращается из мыслительного путешествия.
— Не думала, а что? — Спрашиваю у неё.
— Предлагаю пройтись вечером по Оушн-драйв, там вся местная тусовка. Встряхнуться хочется.
— Без проблем, — Улыбаюсь. — Пойдём парней себе искать.
— Ой да ладно, кто-то созрел потеснить своего блогера-путешественника?
— Не, он поможет потеснить твоего упрямого доктора и оживить твою романтическую натуру. А я пока нахожусь в стадии принятия поступка Артура-дебила.
Мэдисон неподдельно заливается смехом, что дает мне вздохнуть с облегчением. Вернулся прежний боец жизни. Непривычно и сложно видеть подругу потерянной и глубоко-задумчивой.
Весь ужин проходит в рассказах кудряшки о местах, которые стоит посетить на тусовочной улице Майами. Строим план зайти в каждое, не задерживаясь на долгое время. Меня немного удивляет её воодушевление, потому что раньше я не наблюдала за ней желания предаться развязному отдыху. Она держалась стороной увеселительных заведений и контингента, который там может обитать. Называла это бесполезным времяпрепровождением.
— Почему ты не пьешь вино? — Замечаю, когда рассчитываемся по счету. Бокал остался стоять нетронутым.
— Перехотела. Мимолетный порыв, ушел так же быстро как пришел.
Внимательно рассматриваю восхитительные глаза напротив:
— Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать? — Тихо спрашиваю, не разрывая контакта.
— Знаю, — Мэд кладет ладонь поверх моей руки. — Только давай не сейчас. Позже расскажу. Не о чем беспокоиться.
Молчу, продолжая сканировать беспристрастное лицо. Позже, значит позже. Главное быть уверенной в её благостном состоянии.
Пока я замешкалась в уборной, подруга ушла ждать меня на улицу. Присоединилась я к ней не сразу, сделав заминку на лестнице. Мэд, задумчиво рассматривающая горизонт, притормозила меня. Ночь привела за собой ветер, который очень красиво играл в ей закудрявившихся волосах. Волны били о берег, разбрасывая брызги и даруя упоительные звуки морской стихии. Отрешённый вид Мэдисон тонко вписывался в картину и ненавязчиво напоминал о героях, переживших сложные истории в печальных романах.