— Тай, я не хочу вспоминать то время. Я даже не помню, как жила. Учеба и подработка в госпитале — была моим единственным спасением. Я брала двойные смены, чтобы забыться от всего ужаса, который окружал меня. В тот день, когда ты пришел вправить мне мозги с требованием рассказать всё Канеману — я не сдержалась. Отыгралась на тебе, сливая всю горечь своей жизни. Несправедливо сказала, что ты лезешь в чужие жизни из-за никчемности своей. Прости меня, — Держусь из последних сил, чтобы не разреветься в голос. Мне так нужен был этот разговор. — Ну не могла я ему рассказать обо всем, что происходило с моей семьей, пойми ты. Тогда это казалось чем-то смертельным. А ты давил на меня.
— Вот вы женщины — упрямые сознания, — Тайлер продолжает покачивать меня в теплых объятиях. — И не смотря на всю тяжесть ситуации, ты решила добить себя и набрать кредитов, да?
— Угу, — Смиренно признаю свою тупость, вспоминая, как побежала в банк, чтобы наконец погасить долг перед другом.
— Вот дурочка, — Повторяет Тай.
— Я просто не хотела, чтобы ты думал, будто я использую тебя.
— Охеренно, — Друг разрывает объятия и смотрит с укором. — Теперь я верю, что ты поехала головой.
— Прости, — Выдыхаю, растирая слезы по щекам. Надо брать себя в руки, хорошего по чуть-чуть.
Оставляю смачный поцелуй на щеке Тайлера, стирая последние барьеры между нами, и выбираюсь из крепких объятий. Стоило бы привести себя в порядок.
Ухожу делать нам кофе, отмечая какую-то легкость в груди. Простой разговор со свидетелем моей личной трагедии и душа как заново родилась. Дышать стало проще. Несколько минут искреннего разговора — и умиротворение в подарок. Десять лет искала облегчения не там.
— Какая тебе сейчас нужна помощь? — Слышу напор в голосе Тайлера.
— Никакой, жизнь я наладила; для мамы сделала всё, что может предложить медицина, — Разливаю кофе. — Помоги только с Сашей. И ещё, мы можем не говорить, кто именно будет у неё работодателем? А то она точно не согласиться.
— Можем, — Тай берет у меня кружку из рук. — Она даже не будет знакомиться с моей командой, просто доки сделаем и пусть тусуется в Корал сколько влезет.
— Спасибо, — Не устану повторять.
— Ага, — Задумчивость возвращается к моему сегодняшнему психотерапевту. — И всё-таки, тебе не кажется это странным, что мы с ней сталкиваемся как две половины разнополярного магнита?
— Ну… в этом что-то есть, хоть я и не сторонник во всем искать смысл, — Делаю глоток бодрящего напитка и пытаюсь анализировать. — Но и не есть. Во-первых, ты — звезда спортивного мира, с тобой сложно не столкнуться, во-вторых, частично этим встречам способствуешь ты сам. Давно за её жизнью в соц сетях следишь?
Тайлер закатывает глаза и, морщась, выдавливает:
— Иди в задницу.
— Очень по-взрослому, — Охрипшие от слез связки дают прорезаться моему искреннему смеху. — Пообещай, что не обидишь её. Она — хорошая девчонка.
— Мэд, я подписался на помощь ей. Сам херею с себя, но раз ты уверена в ней, то не буду ломать психику русской бэмби. Я скину список доков, которые нужны для оформления рабочей визы. Твоя задача — стрясти их с неё, и я за пару недель решу вопрос с её нахождением тут.
— Спасибо.
— Достала со своим спасибо.
Молчу, пряча широкую улыбку за кружкой. Тридцатилетний мальчишка. Это он на людях такой суровый и холодный. Свои его знают с другой стороны.
— Её никто не ждет дома? — Зачем-то спрашивает Тай после нескольких минут загадочного молчания.
— Никто.
Боец что-то прикидывает в своей голове, мысли которого никогда не будут доступны окружающим. После отодвигает кружку и встает с места:
— Ладно, мне пора. Не буду тебя задерживать, ты же вроде ехать куда собралась.
Вкратце рассказываю наш план с Алекс пока идем до двери.
На выходе еще раз крепко обнимаю частичку своего прошлого.
Тай обвивает меня в ответ и целует в макушку:
— Созвонимся на днях.
Он уходит, а я возвращаюсь на кухню, допивая остывший кофе. Запах его парфюма витает в кухне и рисует на губа улыбку. Вспыльчивый хулиган вырос в сильного мужчину. Годы делают свое дело.
Смотрю в окно и наблюдаю за Таем. Он размеренно спускается по ступеням, медленно продвигается по тротуару, а потом делает заминку у ретро-шелби. Долго смотрит куда-то налево, чем вынуждает и меня обратить внимание на объект его интереса.
Оборачиваюсь и пропускаю удар в грудь. Сердце падает в пятки. Тремор рук возвращается, глаза увлажняются. Со звоном приземляю кружку, и хватаюсь руками за шею, не зная куда их деть.