— Рей женится, — Мэд отворачиваются, но я успеваю заметить смесь из многоликих переживаний вперемешку с болью.
И снова не нахожусь что ответить. Каждая новая фраза Мэд выбивает почву из-под ног. Все что я могу — это протянуть руки, и перетянуть подругу в свои объятия. Она смиренно падает в них и застывает без движений. Глажу по спине, чувствуя влагу на своей футболке. Мэд тихо роняет слезы, а у меня душу выворачивает наизнанку.
— Детка, расскажи мне наконец о нем. Что у вас случилось? Я не знаю, как тебе помочь, потому что не понимаю, что у вас произошло. Я не хотела давить на тебя, чтобы не вскрывать раны, но сейчас очень прошу тебя — расскажи правду.
Мэд всхлипывает и теснее прижимается ко мне. Голос хрипит, когда она делает первые попытки произнести слова:
— Я расскажу, если ты пообещаешь не осуждать и не отчитывать как строгая училка.
— Что? — Я удивляюсь такому заявлению. — Разве я когда-то осуждала тебя? Боги, Мэд, да как ты вообще до такого додумалась?
— Потому что это действительно будет выглядеть глупым. Но прежде чем судить меня, вспомни, что мне было восемнадцать и я переживала сложное время для подростка.
— Мэд, — Отрываю подругу от себя чтобы заглянуть в глаза. — Я никогда не буду осуждать, чтобы ты не сделала. У каждого жизнь разворачивается так, чтобы принести максимум пользы, уверена в той ситуации есть что-то ценное для тебя. Чтобы ты там не натворила — я поддержу. Может и не пойму где-то, но осуждать не буду. Я на твоей стороне.
— Спасибо, — Тихо отвечает. Целует меня в щеку и возвращается на место, подтягивая к себе ноги.
— Поехали, по пути расскажу, — Вижу, что Мэд собирается с силами.
Выезжаю на дорогу и плетусь улиткой. Заведомо чувствую, что рассказ будет не для слабосердечных, поэтому разумно держу скорость в пределах пятидесяти миль.
— Начну издалека, — Звучит хрипловатый от слез голос. — Рей и я выросли вместе, мы жили на одной улице, его дом стоял в начале. Рейнар был из обеспеченной семьи, очень умный и любознательный парень. Интересовался всем и въедался в мозг если чего-то не понимал. Учителя в школе вешались от него, — Мэд неразборчиво усмехается. — Родители с детства учили его дисциплине и прививали разные навыки. Спорт был неотъемлемой частью его жизни. В общем он был очень серьезным парнем и метил очень высоко. Не знаю, что он нашел во мне, — Тут я изумленно оборачиваюсь на неё. За то я знаю, красотку он в тебе нашел, Мэд! Но вовремя сдерживаюсь, чтобы не сбивать подругу с мысли.
— Мы дружили тесно, а в возрасте шестнадцати лет наша дружба стала ещё теснее. В один из вечеров на Джуно-бич он избил парня, который пытался подкатить ко мне. Я была в шоке, только один Тайлер улыбался, глядя на ситуацию. Он же и разнял ребят.
Мэд ненадолго замолкает, чтобы перевести дыхание, а я напряженно всматриваюсь перед собой.
— Я спросила у него, что это было, а он в ответ поцеловал меня. С тех пор наша дружба свернула на другую колею.
— Когда ты поняла, что любишь его?
— Сразу после поцелуя. Я поняла, что ждала его давно. Ведь этот парень занимал большую часть моих мыслей. Но я не могла правильно подобрать своим чувствам определение. Помог его поцелуй.
— Что было дальше? — Слышу звучный клаксон позади себя и перестраиваюсь в другую полосу, чтобы дать свободное движение. Напряженный разговор делает меня черепахой, гнев других водителей я хорошо понимаю.
— Родители Рея были медицинскими работниками. Точнее мать была врачом, а отец — нейробиологом. Он большую часть времени проводил в исследованиях, на прием пациентов отводил небольшую часть своего времени.
— Они не любили тебя? — Произношу догадку, услышав очередную паузу.
— Нет, — На выдохе произносит. — Они нейтрально ко мне относились. Но если бы узнали про ситуацию, творившуюся в моей семье, точно отговорили Рейнара общаться со мной. Да Рей сам бы перестал.
— Это ещё почему? Ты хочешь сказать, что Рей не знал о зависимости твоего отца?
— Никто не знал. Мы берегли эту тайну, чтобы в департаменте отца ничего не узнали, иначе его бы поперли оттуда. Сильно пить он начал не сразу, мне было тринадцать, когда случился первый долгий запой. Причину его я не знаю. Помню, что отца в то время часто отправляли в командировки. После них он пару месяцев отдыхал дома, и постепенно этот отдых стал переходить в затяжные запои. Когда проблема стала очевидной, мы принялись уговаривать отца на лечение. Конечно он не сразу принял свою болезнь. Но принял, и мы отправили его на анонимное лечение. Оно даже почти помогло. Вроде я даже успокоилась, — Мэд снова останавливает рассказ. Замечаю отрешенный взгляд, ушедший куда-то далеко в прошлое.