— Почему одна? — Вступает Эш.
— Мэд отсыпается, у неё ночь тяжелая была.
— Что за Мэд? — Опять Билл. Манера задавать вопросы у него очень напористая.
— Мэдисон, моя подруга. Живет напротив дома, который я арендую. Мы с ней очень тесно сдружились.
— Чем занимается? — Продолжает атаковать меня вопросами Сидман. Рассматриваю его бесстрастное лицо, на котором отчетливо виднеется хищность. Думаю, этот отпечаток остается на всех профессионалах боевого спорта. Они становятся что-то вроде холодных королей, которым чужды беды других. Наверное, когда каждый день ломаешь кому-то кости, априори начинаешь относиться к человеку безразлично. На их словах — как к мясу.
— Доктор, — Отвечаю и продолжаю рассматривать Билла. Есть в нем что-то отталкивающее, только не могу понять что-то именно. Внешность вроде привлекательная, темный цвет волос интересно сочетается со светлыми глазами, делая их ярче. Движения размеренные, резкость отсутствует. Но что-то не дает проникнуться его натурой.
— А ты чем занимаешься?
Молчу, незаметно посматривая на Эша, чтобы понять говорил ли он что-то обо мне или нет.
— Журналист, пишу для российского издательства. Скоро домой.
— Когда? — В два голоса слышу вопрос.
— На следующей неделе, моё пребывание в США заканчивается.
— А чего так быстро? — Спрашивает Эш, удивленно поднимая брови.
— Быстро? — Тихо издаю смешок. — Я тут почти три месяца, а виза то не резиновая.
— Ты в Россию возвращаешься?
— Всего скорее да, — Сама не знаю, куда я дальше. Ситуация с Мэдисон спутала все мои планы.
Интерес Билла Сидмана ко мне видно за версту и немного вызывает беспокойство. Я почему-то начинаю ерзать под пристальным взглядом. В некоторых моментах совсем некомфортно.
А потом Билл смягчает свой взгляд, будто я прошла какую-то проверку, и принимается разговаривать на отвлеченные темы. Где-то проскальзывает даже простодушие, а его смех иногда кажется искренним. Для поддержания разговора спрашиваю его о спортивной карьере и о том, как он пришел к ней.
— Это интервью? — Со смешком спрашивает мистер Сидман, уплетая какое-то мексиканское блюдо с мясом.
— Нет, это простое любопытство, — Спокойно отвечаю. — Можешь не рассказывать, если считаешь это личным.
— Алекс можно доверять, — Вставляет Эш, все время помалкивающий. Он отдал всю инициативу вести разговор своему клиенту. И для меня это кажется немного странным. Обычно Эш весьма болтлив и имеет склонность к постоянным шуточкам.
Когда приносят второе блюдо, Билл успевает вкратце рассказать о своей дороге к октагону. Из его слов, детство и юношество прошло под строгим давлением отца, который в прошлом был профессиональным боксером, именно он и подтянул Билла в этот вид спорта. А став старше, Билл решил перейти в смешанные единоборства. Заметила, что про отца он говорил с гордостью, в то время как про мать вообще ничего не упоминал. Не стала лезть не в свое дело.
Пока ребята жевали, я нервозно поглядывала на телефон. Часы показывали шесть вечера, а Мэд так и не отписалась, хотя я просила сделать это сразу по пробуждению.
Поболтав еще немного ни о чем, мы договорились встретиться вечером на пляже и прогуляться по барам. Вместе предаться разгульной вакханалии, как сказал Эштон.
Парни докинули меня до гостиницы, и я рысью побежала в номер, внутренне раздувая переживания за подругу.
В голове набатом стучал только один вопрос — А не дурой ли я была, оставив её одну?
Глава 29
До пятого этажа я добегаю по лестнице, потому что лифт слишком долго не хочет идти. Накрутила себя до того, что представляю Мэдисон раненой, еще хуже — мертвой.
Впопыхах залетаю в номер, успев придержать дверь, чтобы она не всколыхнула отдыхающих своим звучным хлопком.
С тяжелым сердцем следую к кровати Мэд. Задерживаю дыхание, когда замечаю её сопящей в подушку. Она остается все в той же позе, в которой я её оставила. Аккуратно прикладываю руку к пульсу на шее, отмечая мерный стук. Моя холодная рука будит её, и она открывает глаза, заставив меня пожалеть о моём излишнем беспокойстве:
— Ты как? — Спрашиваю, рассматривая ясные нефритовые глаза, которые пронизаны печалью до самого дна.
— Нормально, — Мэд неспешно переворачивается и садиться на кровати. — Сколько время?
— Почти семь, — Сверяюсь с часами. — Ты весь день спишь, я начала беспокоиться.
— Прости, — Мэд растирает лицо. — Я всю ночь не спала. Урывками проваливалась. Организм решил нагнать днём, не молодая все-таки.
Мне смешно от такого вердикта: