— Да, полициях пока не добралась до них. Мои люди уже работают над этим.
— Слава Богу, — Облегчение ненадолго задерживается на упитанном возрастном лице.
Смит начинает активно звонить кому-то пока я пялюсь в потолок, обдумывая план как вытащить Рея и донести до Билла, что душить карьеру моего друга не стоит. В такое западло я не планировал попадать. Чувствую, Сидман захочет реванша, в котором я буду должен первым лечь на ринге. Перспективка так себе, не уверен, что моя гордость позволит пожертвовать собой. Но иногда настоящая дружба требует подвинуть самолюбие. Вряд ли Сидман упустит такой шанс, он — то еще дерьмо, хитрость и крысятничество являются основами его характера.
И вот то, что русская оказалась с ним рядом — меня совсем не радует. Это рисует новые проблемы.
Хотя, почему я вообще должен переживать за её выбор?
— Адвокат уже едет сюда, — Смит возвращается на место рядом со мной. — Рея хотят на сутки закрыть здесь.
— Я в курсе, — Отвечаю, не переставая терроризировать потолок взглядом. Мерзкий серый оттенок, яркие лампы, духота в придачу. Представляю, как себя будет чувствовать Рей, проснувшись завтра с похмелья в таких условиях.
— И залог не очень их убедил.
— Это я тоже знаю, — Вещаю монотонным голосом. — Уже пробовал.
Агент Канемана печально вздыхает, а я думаю об Александре.
Я — дурак. У меня проблемы мигают разноцветными буквами, а я думаю о бабе.
О милой красавице с голубыми глазами и ножками, способными вызвать самую грязную фантазию. Она вообще видела, что надевала на себя? Голые ноги, открытые плечи. Что сразу голой не приперлась в эпицентр жаркой тусовки на самой главной улице Майами?
О чем я думаю?
Чувствую себя юнцом.
Когда-то я не пропускал ни одной юбки, трахаться любил как животное. Но вроде с годами член успокоился.
Почему я все еще думаю о её ногах.
Бесит, блядь.
Встаю с места и начинаю ходить туда-сюда, чтобы переключиться с неуместных мыслей.
Когда приезжает адвокат, ситуация никак не меняется. Рея отказываются выпускать под залог до утра. Доступ к нему запрещен. Хочется переломать кости всему участку, но я сдерживаю свои порывы. Годы научили хоть чему-то. Рею они бы тоже могли добавить мозгов, но походу он сильно провинился в этой жизни. Боги оставили его без здравого смысла.
На часах полночь, отличное время посетить нашего беднягу. Сон для слабаков, надо ему это объяснить.
Сажусь в свой арендованный ретрокар и мчусь на всех парах в госпиталь, в который отправили пострадавшего. Надеюсь, Сюзан не ошиблась с больницей, когда выясняла кто и куда забрал парнишку Сидмана.
Через двадцать минут я уже на месте, охрана почтительно проводит меня к лифтам и подробно рассказывает, где найти дежурную.
Лифт глухо сообщает о прибытии на пятый этаж, выходя из которого я сразу замечаю мечущуюся Мэд.
— Где он? — Спрашиваю у подруги, быстро сокращая расстояние. Мэд пялиться куда-то сквозь меня. Замечаю красные глаза и наличие глубокой усталости на лице.
— Зачем он тебе? — Спрашивает со вздохом, наконец фиксируясь на мне взглядом.
— Поговорить, есть пару вопросов. И отличное предложение.
— Тай, парень сейчас не в лучшей форме, у него сотрясение.
— И это повод для страданий? — Усмехаюсь, разглядывая бледные стены.
— Не все такие бронированные как ты. Дай ему отдохнуть.
— Мэд, я бы не приезжал сюда, не будь это важным. Будущее рисуется не радужными перспективами.
— Что ты имеешь ввиду? — Ловлю легкий шлейф беспокойства в зеленых глазах. — Где Рей?
— В тюрьме. И эта выходка может стоить ему очень дорого. Мне надо видеть этого Эртона или как его там.
— Эштон, его зовут Эштон. Он в палате, с ним сейчас Алекс. Будь пожалуйста с ним по мягче. Я и так чувствую себя виноватой перед ним.
— Ага, — Кидаю на лету, устремляясь к дверям, на которые указала виновница торжества. Спиной чувствую, как Мэдисон качает головой в порицающем жесте.
Как только дверь открывается, и я вхожу в страдальческие апартаменты, моя дива подпрыгивает с койки своего друга и впивается в меня испуганными глазами.
Началось. Сколько еще она будет прыгать из крайности в крайность. То мольба, то панический страх. Эти морские глаза должны отображать томное ожидание, а не тревогу от встречи.
— Эштон? — Подхожу ближе к побитому парню. Видок у него хороший: нос всмятку, правый глаз заплыл, губа разорвана.
Периферийно вижу сжавшуюся Александру.