- Это все пустые слова, - прерывает мои мысли Лена. - Он не из-за этого разорвал наши отношения. Просто не смог принять, что мною овладел кто-то кроме него. Я с самого начала замечала его маниакальную одержимость по поводу моей невинности. Он боготворил мою девственность как нечто уникальное. Из нашей первой ночи создал целую ванильную сказку, продумывая до самых мелочей. Тогда я как дура верила в его глубокие чувства и желание сделать меня счастливой. А на самом деле делал из меня безоговорочную неприкосновенную собственность. Собственность подверглась нападению - сказка закончилась, - В безжизненном голосе слышится ироничная усмешка. А я сижу и смотрю на свою девочку растерянным взглядом, не зная, что сказать в ответ и как отыскать слова поддержки.
- Что с насильником? - Неуверенно спрашиваю, голос хрипит. Сама не знаю, зачем задаю этот вопрос. Наверное, очень хочется справедливого наказания для него.
- Его отец пришел ко мне в квартиру спустя три дня. Не знаю как узнал адрес, но таким как он - это раз плюнуть. Бросил пачку денег в долларовом эквиваленте и сказал молчать, иначе хуже сделаю только себе. А мне было так все равно на всё, что даже мысли не возникло бороться за ответ за свою униженность. Купалась в черных эмоциях и желаниях закрыть глаза навечно. Требовала от него сказать, что он сделал с Тимуром, а он лишь криво усмехнулся. И вышел, не прощаясь. Просто молча ушел, а я завыла в голос.
- Боже, - сглотнула я, чувствуя её раздирающую боль.
- Не помню как жила те две недели после. Все было как в тумане. А после пришло сообщение от Тимура и мне захотелось выброситься в окно. Дважды стояла на корме. Кишка тонка оказалась. А еще через два месяца моя жизнь вообще перечеркнулась глубокой трещиной. Я оказалась беременной.
И вот тут я не выдержала, слезы градом побежали, и я уткнулась в руки, теряя нить с реальностью. Это будто переживаешь жизнь героя какого-то тяжелого драматического романа. Все как наяву. И сердце рвется на части.
- Два с половиной месяца не замечала изменений тела, угасая в тяжелой депрессии. А когда врач сказал беременна, и что аборт делать уже поздно - свалилась в обморок. Две недели в стационаре на сохранении казались нереальным сном.
Дальше все было как в замедленно съемке, её рассказ о родителях, которые отказались принять Елену дома, считая, что она позорит семью, их требование оставаться в Москве, её перевод на заочный, нежеланный ребенок от насильника, сложные роды, отчаяние и пустота, отсутствие Тимура и тяготы жизни матери-одиночки. Под эту мрачную беседу открылась вторая бутылка вина. Я слушала излияния подруги и мир вертелся вокруг меня, открывая израненные души, которые казались мне куда более одинокими, чем я сама. История Лены окончательно выдрала меня из розового мира и открыла иные стороны жизни. Не один ты страдалец, у кого-то судьба всегда найдется тяжелей.
- Как ты решила судьбу своего ребенка? - Набралась храбости всё таки задать этот вопрос.
- Ты знаешь, когда мне дали его в руки, там в роддоме, мир потерялся в красках. На меня смотрели голубые глаза сына и новая надежда мелькала на горизонте. Что-то светлое влилось в меня и не позволило сделать опрометчивых поступков. Я боялась увидеть в этом ребенке черты ненавистного преступника, а увидела свет. Когда он подрос, я окончательно убедилась, что отец этого малыша - вовсе не мой страшный мучитель. Ромка - сын Тимура. Теперь я абсолютно в этом уверена.
- Ого, - только и смогла выдохнуть это слово. - Он знает?
- Нет, он оборвал все связи. А я последовала его совету и не искала Тимура больше. Единожды столкнулась с ним, пересеклись в Гуме на рождественских праздниках лет пять назад. Он не видел меня, был сильно увлечен молодой дамой азиатской внешности, - Лена прикасается губами к бокалу с вином, вкуса которого мы уже не чувствуем. - Мне глубоко все равно, где он, с кем он, и что с ним. Я прошла черную полосу. Закончила университет, нашла хорошую работу. Полтора года уже веду частную практику. Пока денег не сильно много, но мы с Ромкой питаемся сытно, одеты тепло и все, что нужно - есть. Тимур в прошлом.
- А родители?
- Скупо помогали финансово вначале, пока на ноги не встала. Благодарна им, но общаться сложно. Осуждение по сей день читается за их длинным монологом нравоучений. От того и созваниваюсь с ними не чаще раза в месяц. И без них знаю, что я - не пример для подражания.