Да, мы вчера все-таки съездили за новым диваном. Никакие уговоры его не остановили. Старый пришлось утаскивать на чердак, потому что без согласия тети Майка я не решилась его выкидывать. Тайлер не только купил диван, он еще организовал его доставку и озадачил на помощь смены дислокации старого.
А еще к нам вчера вечером приехали устанавливать кондиционер и мне оставалось только изумляться оперативным навыкам этого сумасшедшего мужчины.
Смотрю на умиротворенное лицо мистера Равьера, тихо посапывающего в подушку, и давлю в себе смешки. Кто бы мог подумать, что судьба так развернет нашу историю. Отличный сюжет для какого-нибудь фэнтезийного романа.
Пялюсь на своего красавчика еще немножко и беззвучно ухожу в сторону кухни. Достаю турку и завариваю себе живительный утренний напиток.
Блуждаю мыслям по воспоминаниям вчерашнего вечера, рассматривая дом Мэдисон. Вчера был великолепный вечер. Он был настолько восхитительным, что мне страшно. Страшно от того, на сколько сильно мне хорошо с Тайлером.
И снова улыбаюсь, вспоминая, как мы вчера не могли оторваться друг от друга, самозабвенно целуясь на новом диване. Я не знаю, как это удавалось Тайлеру, но он не переступал грань, зато смело отправлял меня туда – мои ручки оставили следы на каждом миллиметре его божественный плеч.
Пугает на сколько быстро он просачивается в мою жизнь, а страшней всего – насколько глубоко он пускает в ней корни. Как я буду отвыкать от этого потрясающего мужчины, от которого сила чувствуется на расстоянии? Мой эстроген давно впал в зависимость от его тестостерона.
У меня впервые такие эмоции к мужчине. Наши вчерашние поцелуи не сравняться ни с чем, ни с одним мужчиной у меня не было такого помутнения рассудка. Эти ощущения сравнимы с сильными наркотиками, которых я никогда не пробовала, но о действиях которых понимаю сейчас очень многое. Он – мой личный наркотик. А последствия употребления наркотиков мы все прекрасно знаем.
В поисках защиты от печальных мыслей стискиваю горячую кружку. Не думать о будущем – лучшее средство в данной истории. Живем настоящим и радуемся.
Пока наслаждаюсь первыми лучами солнца, показавшимися над крышей дома подруги, один очень наглый паршивец пристраивается ко мне сзади, вдавливая в столешницу. Не менее наглые руки начинаю странствия по моему животу, а шея покрывается мурашками, когда на нее опускаются очень шаловливые губы:
- О чем задумалась, красавица? – Слышу низкий пробудившийся голос с хрипотцой и почти теряю сознание от удовольствия.
- О жестоких мужчинах, - Честно признаюсь, не боясь быть высмеянной. – Которые оставляют дыры в девичьих сердцах.
Тяжелая ладонь опускается мне на мягкую точку с характерным звуком:
- Не понял, - Следом Тайлер оставляет укус на моей готовой к этому шее. Кусаться он любит не меньше моего. – О каких еще мужиках ты смеешь думать?
- Да есть тут один, - Улыбаюсь, наслаждаясь его нежными поцелуями поверх поверженной кожи.
А потом меня резко разворачиваю к себе и усаживаю на кухонной столешнице рывком за талию. И когда он запускает свои руки в мои волосы я забываю обо всем на свете. Вот это и есть то самое, о чем я думала – как жить потом без этих грубоватых прикосновений смешанных с нежностью поцелуев?
- Я надеюсь, предупреждений об общении с Сидманом мне делать не надо? – Его потяжелевший взгляд в купе с приятными поглаживания утягивают меня на дно каких-то мазохистских желаний. – Я не хочу тебя видеть рядом с ним.
- И не увидишь, - Уже тяну свои ручки к любимым плечам. С жадностью веду пальцами по филигранной работе.
- Вот и умница, - Оставляет легкий поцелуй на губах. – А теперь вернемся к мужчинам, о которых ты думаешь все утро. Кому хребет переломать?
- Только если себе, - Тихо посмеиваюсь над его реакцией. Потому что он вроде и пытается шутить, но в глазах видны искры гнева. – Тебя тоже можно зачислить в круг жестоких мужчины, которые оставляют дыры в сердце.
- А можно поконкретнее. Хотелось бы сразу понять диагноз и выписать должное лечение.
Кусаю в ответ на иронию, с превеликим удовольствием вонзая зубы глубже чем обычно. Но моя скала только сильнее ухмыляется:
- Не получится съехать. Про мужчин давай. Какие мы, оставляющие с дырами в сердце?