- Миссис Аддамс, старшая… Как её увидеть? В какой она палате?
- Извините, мисс, но она спит.
Висну на этом серьезном лице и медленно пропускаю её слова. В голове устойчивая вязкость.
- Пожалуйста…
Медсестра вроде собирается отказать снова, но её слова застывают у нее на губах. Она очень протяжно вздыхает, пробегается глазами по холлу, а потом берет связку электронных пропусков.
- Я дам вам немного времени, но её нельзя будить. Старайтесь вести себя тихо и не трогать Сандру, она находится под успокоительными препаратами. Если проснется, сразу зовите меня.
Заторможено киваю и заставляю себя ускорится, чтобы успеть за шагом высокой шатенки в синей форме.
Она пропускает меня в основной зал, и мы идём в самый конец по прохладному коридору, усыпанному дверьми.
- Только телефон выключите, - Строго кидает напоследок и дергает стеклянное полотно, подталкивая зайти внутрь.
- Спасибо, - Тихо говорю, а потом вспоминаю, что телефон остался где-то в машине. Осторожно переступаю через порог и вхожу в темное помещение.
В дальнем углу горит приглушенный торшер, разбрасывая мягкий свет вокруг себя и лишь частично попадает на спящую фигуру Сандры. Её грудь мерно вздымается, бледность на лице говорит об измученном состоянии. Боль простреливает в груди и булыжником срывается куда-то внутрь души – усталость во всем силуэте заставляет меня судорожно втянуть воздух.
Стою смотрю на эту сильную женщину, которой пришлось столько пережить, и не могу поверить в то, что она снова сталкивается с испытаниями.
Её кожа так бледна, что кажется прозрачной.
Хочется взять её руку, поделиться силами, сказать, что все будет хорошо. Но страх разбудить заставляет только сжиматься сердце и сражаться с очередными слезами.
Успокаиваю руки, чтобы не уронить стул и подтягиваю его поближе к постели. Тихого скрипа не удается избежать, когда я опускаюсь на него. Пугливо поднимаю взгляд на Сандру, но она продолжает размеренно дышать.
От чего-то тянет положить руки к ней на кровать, словно так можно передать поддержку. Застываю в сомнениях и вожу взглядом по уставшему лицу – новые морщинки не заставили себя ждать, они громко говорят о глубине боли, пережитой ею.
Слова Сюзан набатом стучат в голове: «Сегодня утром она не могла вспомнить своего имени», и скручивают все мои внутренности.
Почему на долю этой милой женщины выпало столько страданий? За что ей вся эта боль?
Слезы снова льются градом, и я утыкаюсь лицом в простыни кровати, чтобы глушить свои всхлипы.
Так больно и неразборчиво на душе…
Я не хочу пугать Сандру, но и уйти не имею сил.
Я просто хочу, чтобы она жила. Я хочу, чтобы она была счастлива хоть немного.
Вдавливаюсь в постель, пытаясь спрятать стоны от отчаяния.
Мысли слепились, не знаю, как быть дальше. Что делать, куда идти, как помочь? Понимание, как недостижимая мечта, крутится вокруг сознания, но отказывается проникать в мою жизнь. Окружение воспринимается дурным сном, из которого я всё никак не могу найти выход.
Голова тяжелеет, силы давно растаяли. Держусь сама не знаю на чем.
Придвигаюсь чуть ближе к постели и опускаю голову на свои руки рядом с Сандрой. Её грудь незаметно вздымается и дарит мне своеобразное умиротворение. Слышу дыхание и уже за это благодарю небеса.
С каждым вздохом свет в моих глазах тускнеет, тело становится ватным. Меня клонит в сон, и я не сражаюсь с наваждением – падаю в пустоту, отключаясь от этого мира.
И там такая тишина…
Сладостная нега окутывает собою, солнечный свет дарует радость. Новый мир несет яркие краски и заставляет душу светлеть. Тут так тепло и уютно.
Вижу перед собой улыбающуюся Мэдисон, она что говорит мне, а потом смеется. Её нефритовые глаза блестят на солнце, а черты лица смягчаются, когда она тянет ко мне руку. Пытаюсь дотянуться до неё, но тело не пускает, будто одеревенело. Она смеется громче, а всполохи свежего ветра поднимают её длинные переливчатые волосы. В глазах столько искренней любви, а в улыбке - целый космос нежности.