- Не могу, Саша. В профессиональном мире спорта это так не делается.
- Но почему?
- Потому что все ждут этого боя. Немец очень откровенно покусился на мою честь, на кону стоит куда больше, чем просто деньги и пояс чемпиона.
- Ну ты же не отменяешь его, а переносишь! – И снова начинаю заводится, потому что не понимаю одержимости там, где можно послабить контроль.
- Саша! Это дело чести! Каждый перенос – признак слабости! Я либо борюсь по согласованному плану, либо откладываю и теряю имя!
- Дело только в этом? Дело в имени? Не уж-то гордость спесиво стучит тебе по голове? – Мой голос начинает дрожать, чувствую собирающиеся слезы в уголках глаз. Поспешно сползаю с кровати, чтобы укрыть свой шторм, и ухожу в сторону ванной комнаты. Мне надо спрятаться там и попробовать остудить голову.
- Стой! – Кричит Тайлер. – Мы не договорили!
- Сколько ты вообще собираешься еще этим заниматься? – Его повышенный голос круто разворачивает меня и спускает курок, давая волю давно крутящимся в голове вопросам. – Сколько ты еще собираешься подставляться на этих боях? Сколько ты еще собираешься подставлять себя под риск ради денег? Сколько тебе надо заработать, чтобы ты перестал получать сотрясения и переломы костей? Сколько тебе надо этих денег?
Выплевываю последние слова, понимая где-то в глубине души, что я неправа и нечестна к Тайлеру. Но страх за его жизнь сплетаются с болью в один большой ком и прорывают мою плотину. Я выливаю на него все свои страхи, не пытаясь сдержать отчаяния.
Чувствую мокрую дорожку на щеках, поэтому отворачиваюсь и убегаю в ванную под напряженное молчание Тайлера.
Мне надо остыть! Мне надо остыть.
Делаю глубокие выдохи, смачиваю лицо холодной водой и пытаюсь взять ураган под контроль.
Где же мы упустили и дали непониманию ворваться в наши отношения?
Почему я не хочу понять его, а он не хочет понять меня? Почему мы отдаляемся, когда сейчас нужно становиться ближе?
Боже, как же уложить весь этот ужас в душе? Что делать дальше?
Подставляюсь под прохладные струи, интенсивно растираю кожу, чтобы переключиться с внутренней боли. Напряжение всех двух дней выливается в бесконтрольность моего поведения. Я понимаю, что перегибаю палку, но не могу сейчас быть мудрой, потому что мне страшно. Мне страшно за будущее, за Мэдисон, за Сандру. Я страшно за нас с Тайлером, и мне очень страшно за самого Тайлера, потому что я очень волнуюсь за его здоровье. Сейчас мне как никогда хочется, чтобы он прекратил все свои опасные поединки, посколько потерять еще и его я буду просто не в силах. Я вообще не в силах воспринимать адекватно всю эту ситуацию. Мне кажется, я попала в какой другой мир. Мир, в котором царит темнота, хаос и одни лишь страдания.
Когда я выхожу из душа, Тайлера уже нет в номере. На кровати нахожу свой телефон, в котором висит сообщение от него со словами, что он ждет меня внизу в машине.
Быстро одеваюсь, хватаю рюкзак и выбегаю на улицу.
- Поехали сначала домой, - Говорю Таю, когда подхожу к нему, одиноко стоящему у черного джипа. – Мне надо переодеться. А потом в госпиталь.
Тайлер очень обреченно вздыхает, на лице рисуя сдерживаемую досаду и молча открывает мне дверь на переднее пассажирское сиденье, куда я, не теряя времени, запрыгиваю. Не хочу ссориться с ним в очередной раз, поэтому обещаю стараться хоть немного держать свои эмоции в узде.
- Сейчас нет смысла ехать в госпиталь, - Говорит он, устраиваясь за рулем. – К ней все равно не пустят. Смысл обтирать стены. О её состоянии и состоянии Сандры мне сообщают каждый час.
Молчу, ибо понимаю, что в какой-то мере он прав. Вряд ли меня пустят к ним, и вряд ли мне станет легче, если я буду без дела слоняться по коридорам больницы. Но и улететь в ЛА в такой момент я не могу. У них нет никого, я не брошу их. Неужели он не понимает?
Напряженное молчание давит как снежная лавина, я отворачиваю к окну, чтобы не дать нам сорваться вновь. Мы оба на пределе, я хорошо это понимаю.
- Ты сказал Рею? - Тихо спрашиваю, после того как в десятый раз пускаю мысли о Мэдисон по кругу. Виновник трагедии не раз всплывает в голове, но я как-то не решалась заговорить об этом раньше.