Но компромат на русскую существенно облегчил бы мне задачу.
Замечаю выходящего парня из дома Мэдисон и усмехаюсь – как армеец прям, все у него по минутам.
Симпатичный паренек, фигура классная, только сразу видно, что недавно выбрался в суровую взрослую жизнь – слишком модные джинсы и стильные кеды тому подтверждение. Не думала, что Мэд встревает по малолетним. Или это такой способ заглушить тоску?
Читала новость о Канемане, печальная история. Да только Аддамс сама виновата – бросила его без причины, и сама же страдает от этого. Видела на пляже в Майами её истинные чувства – любит до сих пор. Хрен поймешь её, Мэд всегда была со странностями.
Паренек выруливает с улицы и исчезает за поворотом. Лениво провожаю его взглядом и возвращаюсь к надоевшему дому. Достала эта пустая слежка. И наемников не приставишь – без сомнений налажают, еще и меня потом сдадут с потрохами. Не стоит лишний раз светиться.
Со вздохом пялюсь на двери еще пару минут и шурую к ближайшему дереву, чтобы установить на нем свою камеру, которая откроет мне доступ к русской в режиме реального времени. Бесит, что в этих тупых камерах батареи быстро разряжаются, и приходиться пару раз в сутки менять их.
Вообще, чувствую себя идиоткой – пол мира хочет видеть меня в своей постели, а я строю из себя сумасшедшую поклонницу. Кто бы узнал – не поверил. Я сама слабо верю, но помешанная любовь толкает на кучу всякой ерунды, о которой я, всего скорее, буду жалеть потом.
Лишь бы никто не спалил.
Улица как обычно молчалива, жители в такой час исчезают, разбегаясь по местам своего рабства, а потому выворачивающий белый седан на аллею кажется залетной птицей.
И каково же мое удивление, когда этот белый седан останавливается рядом с домом моей заграничной пташки.
Из хонды выходит амбал весомых габаритов, воровато оглядываясь по сторонам, а мои брови ползут наверх.
Неужто дождалась?
Сердце заходится ускоренным ритмом, ладони потеют, норовя уронить камеру.
Прячусь обратно в тень и наблюдаю за дальнейшим развитием. Издали парень кажется мне знакомым, но сложно определить его личность однозначно.
Когда парень скрывается за входной дверью в дом, я сдавливаю свою гоу-про в руке, как смысл всей жизни, быстренько перебегаю в другой угол двора бывшей подружки и двигаюсь дальше по кругу, пересекая улицу, чтобы быть незамеченной на пути к цели.
Включаю камеру и внимательно сканирую дом, чтобы найти лазейку для обзора внутренней картины.
За неимением вариантов, поскольку тюль на окнах слишком плотная, приходиться снимать кроссовки и рисковать – беззвучно пробираюсь на крыльцо и прирастаю ухом к полуоткрытой двери. Концентрируюсь только на звуках, доносящихся из щели.
По началу я вообще ничего не слышу и уже хочу пойти на повышенный риск, вторгаясь на чужую территорию, но тут в игру вступает низкий голос мужчины, в котором сквозит такой могильный холод, что ненароком задерживаю дыхание.
Русская молчит в ответ, и я вообще перестаю понимать, что происходит.
Последующие нелогичные фразы ставят в откровенный ступор, я просто прирастаю к деревянному настилу мраморной статуей.
Вопрос девчонки «за что?» толкает меня на мысль о глубокой драме между этими двумя, которую будет очень кстати заснять.
От адреналина сердце стучит где-то в горле, когда я слышу звуки какой-то возни. Делаю вдох и решаюсь шагнуть в дом.
Шанс маячит на горизонте, и я смелею окончательно, пробираясь по стене вглубь. Ступаю на носочках, заранее приготовив камеру. Тихо крадусь к двери на кухню.
Я себя чуть не сдаю, когда пугаюсь собственного отражения в зеркале – от неожиданности попрыгиваю, вызывая скрип половиц. Меня спасает злостный раскат мужчины, в котором плещется ядовитые слова презрения. Он очень подозрительно себя ведет с девчонкой – попахивает преступлением.
Зеркало, висящее почти напротив входа в кухню, открывает частичный вид на потасовку, в котором замечаю Алекс, отбивающуюся от своего притеснителя. Она выворачивается и устремляется куда-то на другой конец кухни, а до меня доходит, что это нифига не игры любовников с извращенскими наклонностями – это, мать его, настоящая борьба за жизнь. Девчонка попала в серьезные неприятности, и мне остается только распахивать глаза от шока, когда вижу, как она запускает вазу в голову преступника.