Да, я разозлилась на своего сумасшедшего мужчину, но потом поняла его и даже вздохнула с облегчением – гештальт закрылся. В итоге, мой маньяк уехал на тридцать суток в тюрьму за нарушение порядка, ну а Билл – на семь лет за покушение с целью изнасилования. Плюсом ему прилепилось дело по хранению наркотиков и пять дополнительных лет за решеткой. Его подельники получили вдвое меньше, но судя по их настрою – они собирались биться за каждый год своей свободы до последнего.
Пока Тайлер охлаждал свой пыл на нарах, я активно наверстывала упущенное – заканчивала заказную работу и досаждала Мэд Тихим Доном. Вообще, в планах стояло взять отпуск на месяц, чтобы активнее сводить подругу с ума – я не теряла надежды, что она переберется на этот свет в скором времени, ведь мы очень сильно ждали её тут.
Радость случилась на вторую неделю после активной бомбежки Мэд русской классикой – сердцебиение нашего доктора участилось, а её тонкие пальчики наконец подали первые движения. Я стала свидетелем этого счастливого момента, которое длилось всего пару секунд. Сначала я застыла от потрясения, когда увидела эти легкие шевеления, а потом запищала от счастья и поставила на уши всю округу. С тех пор мы с Эштоном стали настойчивее извращаться в методах и пустили в ход более тяжелую артиллерию: я начала читать Мэдисон Ветхий завет, а Эштон – пятьдесят оттенков серого. Смесь вышла убойная, но мы очень надеялись на быстрые результаты.
Лена с сыном и Майком вернулись со своего путешествия и остались в неведении относительно всей ситуации, произошедшей в доме Эмилии. Мы решили не огорчать их, поскольку пара и так находилась в не радужном настроении. Лена проходила через те же мучения, что и Мэд с Эшом – она не могла довериться парню, который был на пять лет моложе её. Пришлось полоскать подруге мозг и взять с неё слово, что пока она будет лететь в Россию, то хорошо подумает.
Майк вернулся к себе в Калифорнию, загадочно проронив, что будет искать крепкие сети, в которые поймает свою русскую рыбку.
В общем, их отношения были покрыты мраком, а друзья не спешили открывать подробности, поэтому взяла паузу, чтобы они без посторонней помощи разобрались в своих чувствах, и не лезла туда, поскольку сама находилась в подвешенном состоянии.
А виной этому состоянию стало новое событие, которое произошло незадолго до освобождения Тайлера: в один из вечеров на меня вышла администрация самого National Geographic – они предложили мне место журналиста в увлекательной поездке по непроторенным местам южной Индии. Сказать, что я захлебнулась восторгом – ничего не сказать. Это была мечта каждого журналиста – отправиться в экспедицию такого масштаба. О таком предложении я даже не могла и мечтать, ведь такие возможности казались для меня слишком далекими и недоступными.
В общем, пока Тайлер постигал кулинарные изыски тюремных поваров, ибо меня с передачками туда не пускали, и не пускали с едой даже адвокатов, я вела борьбу со своими личностями. Предложение известного телевизионного холдинга пробудил моего блогер-путешественника, который фактически начал стучать кувалдой мне по голове и требовать, чтобы я не упускала этого шанса.
Проблема была в том, что я не знала, как отреагирует Тай.
И не знала, как совмещать непростую карьеру и личную жизнь с требовательным мужчиной.
Я хотела быть с Тайлером, чувствовала в нем того самого мужчину. Я любила его вопреки взрывоопасному характеру. И я понимала, что это чувство несет за собой жертвы – конец отшельнической жизни и ограничение свободы на собственный выбор. Теперь нас становилось двое.
И я очень надеялась, что Тайлер даст мне развиваться.
Возможно, кто-то скажет, что я дура, раз не спешу кидаться с головой в семейную жизнь, урвав себе такого мужчину, но я не готова уходить в Тайлера полностью. Моя душа требует еще немного пожить для более нестандартного смысла жизни, нежели обустраивать быт и пускать корни. Я хочу ещё немного посмотреть мир и пожить для себя. Для себя и Тайлера, который не будет ставить палки в колеса моей творческой личности.
Конечно я мечтала отправиться в эту экспедицию со своим любимым мужчиной. Только проблема в том, что он вряд ли отнесется к этой идее с восторгом.
А потому каждый день с приближением окончания срока заключения Тайлера я всё больше дергалась и не знала, что делать.