Даю себе мысленную затрещину, чтобы справиться с ползущей злостью – с ней я справляюсь стабильно 5-6 раз за день. И с каждым днем тишины Мэд злость все учащает свои наплывы.
Я не могу отчаиваться. Я дал себе обещание вытащить Мэд из этого состояния, она должна вернуться к жизни. Мэдисон должна выкарабкаться, иначе я не знаю, что мне делать дальше.
Она появилась, схватила мое сердце и ушла в туман. Разве так поступают?
Надо продолжать! Черт, где я остановился? Дебильный, нифига не жесткий роман, все абзацы похожи друг на друга.
- Ну так вот Мэди, у этих двоих свадебное путешествие, а он ни разу в наручники её не заковал, в чем смысл этого безумного тандема? Мужик заявляет, что он любит жесткий секс, и якобы боится сломать невинную овечку своими жесткими пристрастиями, а по факту гладит её палкой с перьями по заднице. Это и есть что ли БДСМ? Жесть… Вот когда ты вернешься обратно в реальность Корал Спрингс мы покажем этой ванильной парочке, что такое настоящий БДСМ!
И как они только назвали это жесткой эротикой? Да мой сосед-дальнобойщик и то жестче дерет свою жену-домохозяйку! Крикливые судороги слышны на всю улицу.
- Значит так… - Бля, где я остановился? А вот:
- Мой любимый, который не переносит щекотку, который еще совсем недавно не терпел, когда к нему прикасались. Надо будет спросить, нравятся ли ему мои прикосновения или он просто терпит их ради моего удовольствия. Я смотрю на него, но уже без улыбки – меня переполняют другие чувства. Кто-то там желает ему зла – сначала «Чарли Танго», потом пожар в серверной, теперь вот эта чертова погоня. Я вскидываю руку ко рту, останавливаю непроизвольный всхлип и, забыв про компьютер, бегу к Кристиану – не требовать объяснений, но убедиться, что ему ничто не угрожает…
- Жесть, вот бабу переклинило. Сидела себе фотки рассматривала, любовалась своим альфа самцом после страстной, типа жесткой, случки, а потом её накрыло-переклинило. Страх обуял… который видать вызвали его полуоткрытые губы… И побежала наша Анастейша проверять все ли там нормально с бдсмщиком-миллионером…
Нда… Я бы уже двадцать раз выплыл из того света.
- Заткнись…
Иногда мне мерещится, будто Мэд отвечает мне. Да, я так хочу, чтобы она вернулась ко мне, что все чаще слышу её фантомный голос – вспоминаю хрипловатый смех, от ноток которого бегут мурахи по спине, воспроизвожу в памяти наши последние диалоги, чтобы максимально припомнить каждую интонацию и перепад тона, пытаюсь переносить эти звуки в наши новые диалоги, которые обязательно должны состояться. Я репетирую наши с ней диалоги. Да, я же должен буду отстаивать свое право быть с ней.
- Детка, заткнусь только, когда ты вернешься ко мне. Но и то ненадолго. Сначала я впаду в осадок, потом отойду, поеду в Лондон, поцелую Эрику Джеймс и вернусь обратно, чтобы отчитать тебя за три месяца беспробудного сна! Боже, Мэд, да ты бьешь рекорд спящей красавицы! Куда мне поцеловать тебя надо, чтобы ты перестала лениться??
Бля, надо выдохнуть, а то опять злость пробирается в эмоции.
- Она спала сто лет, идиот…
- Ну да, все то ты знаешь… - Голосок такой хриплый, так не должно быть. В моих фантомных болях сознания она должна быть здоровой, и чтобы голосище было как у дикарки!
Не сдавайся, Мэд! Хотя бы в моей голове не сдавайся, иначе я потеряюсь. Только твой образ, полный силы и желания к жизни делает меня уверенным в твоем будущем. Не сдавайся, детка.
- Ты не можешь спать сто лет! – Захожу на новый круг. – Я столько не проживу! И принцем я нихрена не буду через сто лет, от него останется только труха! Не издевайся над моим пенисом, он не должен высохнуть к моменту встречи с тобой!
- Да когда же ты заткнешься уже…
- А знаешь, Мэд, - Тут я перевожу взгляд на своего утомленного доктора. – Ты вот вообще не благод….
Застываю, забывая, что хотел сказать, какой сегодня день, и кто лежит передо мной на постели. В голове резко становится кристально чисто, мысли заморозились где-то за границами мозгами – я их не вижу. Вижу только распахнутые зеленые глаза, разглядывающие потолок, и ручки, перебравшиеся к Медисон на живот - она вяло пытается ими шевелить, что-то выискивая глазами вверху на белом полотне.